Между стрoк - Оливия Хейл

class="p1">— Да. Но после этого жизнь продолжится. Можешь остаться здесь. Работай над предложением для своей книги, оно просто охренительное.

— Ты, правда, так думаешь?

Он кивает.

— Сейчас как раз отличное время для этой истории. И, дорогая, тебе нужно использовать свой опыт.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем медленно качаю головой.

— Не могу. Я не хочу снова быть в центре внимания СМИ, никогда.

— Твоя история заслуживает того, чтобы быть рассказанной. Как следует. Так, как ты мне ее рассказала.

— Может быть. Но я не могу.

Между его бровями появляется морщинка.

— Твои родители не знают, о ком ты пишешь мемуары.

— Нет. Я подписала соглашение о неразглашении.

— Хаос, нарушь его, если хочешь им рассказать.

Он садится рядом со мной на кровать. В его движениях есть что-то размеренное.

— Ты волнуешься о том, что они скажут, когда поймут, о ком ты пишешь?

— Им это не понравится, — признаюсь я.

Он хмурится еще сильнее.

— Черт.

Я пожимаю плечами.

— Ты не виноват в том, что произошло на шоу. Теперь я это понимаю. И думаю, со временем я смогу заставить их это понять. Но они затаили обиду, возможно, большую, чем даже я. Будет... реакция.

— Ты хочешь, чтобы я был там, когда ты им расскажешь?

Мой взгляд устремляется на него.

— Ты бы это сделал? Почему?

— Если я буду там, они смогут выместить на мне свою злость, — говорит он.

— Я не хочу, чтобы вы с моими родителями ссорились.

— Я не буду защищаться.

Подняв голову, он указывает на меня подбородком.

— Я дам твоему отцу возможность ударить меня.

Глупость этой мысли заставляет меня усмехнуться.

— Спасибо. Но это мне они будут... задавать вопросы. Но я должна им рассказать. Лучше пусть услышат от меня, чем когда выйдет твоя книга.

Я вздыхаю.

— Я позвоню им завтра и поговорю с ними.

— Хорошо, — говорит он, и его улыбка медленно исчезает. — Но мне не нравится мысль о том, что тебя раскритикуют за то, о чем ты даже не подозревала. Ты понятия не имела, что я герой мемуаров, когда подписывала контракт.

— Если тебе от этого станет легче, я им расскажу об этом.

— Пожалуйста.

Он прижимает меня к груди, и тепло его тела успокаивает лучше любых слов.

— Но я хочу с ними встретиться, — говорит он. — Когда-нибудь.

Мои глаза расширяются.

— Ты этого хочешь?

— Да. Они важны для тебя, значит, они важны и для меня. И я могу быть очень обаятельным, Хаос. Я же очаровал тебя.

— Да, но мне кажется, это немного не одно и то же.

Он усмехается мне в висок, как я и надеялась.

— Немного, да. Но знай: я буду рядом, если понадоблюсь тебе или если им потребуются ответы по поводу шоу. Мое лицо открыто для ударов.

Улыбка растягивает мои губы.

— Я буду иметь это в виду.

— Хорошо. Можем вернуться к следующему вторнику.

Моя улыбка становится шире.

— Добавить это на повестку дня?

— Да.

Он наклоняется и целует меня в щеку.

— Отличная инициатива для третьего квартала.

Я целую его в ответ и отдаюсь мягкому теплу его губ. Мне нравится, когда он целует меня вот так — медленно и размеренно, как будто он мог бы делать это всю ночь.

— Мне нравится, когда ты говоришь мне бессмысленные деловые термины, — говорю я.

— Хммм. А что, если я скажу...

Он целует меня в шею.

— Что я разрабатываю новое предложение... которое будет трудно не принять.

Невозможно думать, когда его губы находятся прямо под моей челюстью.

— Думаю, нам стоит обсудить это. Пригласить... других людей... для максимальной синергии.

Он стонет мне в кожу.

— Пригласить других?

— Да. Где-то пять-десять бесполезных сотрудников, которые одобрительно кивают в ответ на твои предложения, — говорю я, и он отстраняется, чтобы смерить меня взглядом.

Я хихикаю.

— Что? Именно так и выглядят ваши совещания.

— Ты говоришь то, что я думаю?

— Что тебя окружают подхалимы?

Мои глаза широко раскрыты, само воплощение невинности.

— Конечно, нет.

— Ладно, хватит.

Он хватает меня и притягивает к центру кровати, в свои объятия.

Я снова смеюсь.

— О нет. Я тебя расстроила?

— Я так понимаю, — говорит он, устраиваясь рядом со мной, — что мне не удалось сделать из тебя подхалимку.

Я обнимаю его за шею и чувствую, как тревоги последнего часа тают. Даже если они связаны с ним, он так мастерски заставляет их исчезнуть.

Он всегда умел заставить меня почувствовать себя в безопасности. Даже когда это казалось бессмысленным кому-то другому, даже когда это казалось бессмысленным мне.

— Ты собираешься меня переубедить?

Мои пальцы играют с его скулой, поднимаются к виску, зарывшись в его волосы. Он наклоняется ближе.

— Нет. Мне нравится, когда ты такая непокорная.

— Непокорная, да? Значит, я твоя.

Он касается моих губ своими.

— А ты моя?

Я не отвечаю. Вместо этого я целую его, мои пальцы запутываются в его волосах, и притягиваю ближе. Я обнимаю его ногами, и это не вербальный ответ, но он тихо стонет, словно все равно услышал.

Глава 57

Шарлотта

Город вокруг меня оживает, но я чувствую себя посторонней среди его суеты. Как будто меня накрыло прозрачным куполом, и жизнь вне его кажется мне потусторонней и недосягаемой.

Я еду час, прежде чем сворачиваю на Малхолланд Драйв и останавливаюсь на живописной смотровой площадке, которую показал мне Эйден.

Но я не могу усидеть на месте.

Поэтому я возвращаюсь в машину и катаюсь вокруг Беверли-Хиллз. Когда и это не срабатывает, я еду по бульвару Сансет к океану до самого пересечения с шоссе Тихоокеанского побережья.

Солнце садится за моим лобовым стеклом. Я вижу, как оно исчезает вдали, ныряя за бескрайний горизонт. Я могла бы смотреть на это вечно и не уставать.

В кармане звонит телефон. Один раз, потом второй. Я знаю, кто это, еще до того, как смотрю на экран. Эйден. Он, наверное, уже вернулся с работы и интересуется, где я. Я останавливаюсь на красный свет и оглядываюсь на океан. Он такой огромный, что может поглотить меня целиком. Я могу исчезнуть там и стать никем. Неузнаваемой, невидимой. Одна волна среди тысяч подобных.

Родители не одобрили мою работу. Они спросили, знаю ли я, что делаю, взявшись за эти мемуары. Почему я не рассказала им сразу? Почему не нарушила дурацкое соглашение о неразглашении?

— Дорогая, — мама с тревогой смотрит на папу, — ты так много работала последние несколько лет. Сделай перерыв.

— Мне не нужен перерыв.

— Все это звучит нехорошо. Мне это совсем не нравится, — говорит папа, скрестив