Эластичные сердца - Клэр Контрерас

Я отпустил её подбородок. Мне совсем не нравилась эта идея, но я понимал, почему она чувствовала необходимость уйти. Придётся найти кого-то, кто возьмёт на себя её аренду, чтобы она могла переехать ко мне. Эта тема ещё не обсуждалась, но скоро будет, и в этой битве я одержу победу.

В офисе все приветствовали меня немного настороженно, поскольку последние несколько недель я вёл себя как полный придурок. Я подумал, что им, наверное, ничего не сообщили. Когда я добрался до конференц-зала, там был только Уильям — он сидел во главе стола. Он поднял взгляд от телефона, когда услышал, что я вошёл.

— Присаживайся.

— Где Брюс? — спросил я, расстёгивая пиджак и садясь на своё обычное место, рядом с ним. Брюс был другим партнёром.

— Я решил никого не привлекать к этому делу. — Он замолчал, положив телефон. Я посмотрел на него, гадая, не включил ли он запись. Словно прочитав мои мысли, он усмехнулся и разблокировал экран, чтобы я увидел заставку. — Ты такой параноик в каких-то вещах, а в других чересчур беспечен.

Я не стал реагировать на колкость. Он был прав.

— Как дела у Николь? Ты говорил с ней о... своей ситуации?

Я постарался сохранить бесстрастное выражение лица, но губы невольно дрогнули в улыбке. Если бы он только знал, сколько приключений выпало на нашу с его дочерью долю за эти выходные...

— Да.

— И?

— Я уже говорил тебе. Я бы не стал связываться с ней, если бы не знал, что это всерьёз.

— А откуда ты знаешь, что это всерьёз? Откуда ты знаешь, что через пять лет не окажешься в этом кабинете, говоря о собственном разводе? Я знаю твою репутацию.

Я удивлённо вскинул брови. Хорошие вопросы. Справедливые вопросы. Откуда я знал... как это объяснить?

— Не знаю, — сказал я. — Я понятия не имею, что произойдёт через пять лет. Я пришёл сюда, думая, что, вероятно, больше чем на пятьдесят процентов меня уволят или понизят в должности, и я до сих пор не могу перестать улыбаться, и это единственный способ выразить мои чувства. Кто знает? — я пожал плечами. — Возможно, всё сложится не так, как мне хочется, но я намерен попробовать. И когда я думаю о своей жизни пять лет спустя, единственное, что вижу наверняка, — это Николь.

Уилл наклонил голову, его глаза оценивающе смотрели на меня.

— Когда мы получим оформленные документы?

— Они должны скоро быть здесь. Возможно, на следующей неделе. Я поторопил судью Мэтьюза.

Уилл кивнул.

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, как к человеку и как к сотруднику. Ты мне как сын, которого у меня никогда не было, и это одна из причин, почему я так строг с тобой в этом вопросе, потому что как бы сильно я тебя ни любил, свою дочь я люблю больше.

Он взял телефон, нажал пару раз на экран и включил громкую связь. После трёх гудков голос Николь разнёсся по комнате. У меня перехватило дыхание. Я взглянул на него, а он пожал плечами, словно говоря: «Посмотрим, что она на это скажет».

— Привет, пап, — сказала она.

Моё сердце сжалось от звука её голоса.

— Привет, милая. У меня к тебе вопрос, и мне нужно, чтобы ты ответила честно.

Николь застонала.

— Что ещё?

— Обещаешь?

Она помолчала секунду.

— Обещаю.

— Ты как-то связана с Габриэлем?

Она снова замолчала. Моё сердце сжалось.

— Нет. Аргентина была последним местом, куда я собиралась поехать с ним. А что?

— Я имею в виду в романтическом смысле, Николь.

— Нет.

— То есть однозначное «нет»? А как насчет Аргентины?

У меня снова сжалось сердце. Я не хотел этого слышать. Я не хотел знать. С глаз долой — из сердца вон. Это был мой девиз.

— Нет, пап. Что за странные вопросы?

— Как насчёт Виктора Рубена?

— А что насчёт него? — прошептала она.

— В прошлый раз ты сказала, что между вами ничего нет. Ты лгала? — она выдохнула в трубку. — Ты обещала, Николь.

Она снова выдохнула в трубку.

— Да.

— Ты лгала?

— Да.

— Почему?

— Потому что я думала, если скажу тебе правду, ты его уволишь, — сказала она, и я понял, что она плачет.

Я видел, как она плакала на днях, но осознание того, что меня нет рядом, чтобы поддержать её, заставило моё сердце сжаться от боли.

— С чего бы мне его увольнять?

— Потому что он мой адвокат, — сказала она, открыто плача. — Пожалуйста, папа. Пожалуйста, не увольняй его. Это моя вина. Я постоянно давила на него.

Я закрыл глаза, уткнувшись лицом в ладони. Я не мог этого выносить. Не мог сидеть и слушать, как она умоляет ради меня.

— Его не уволят, — сказал Уилл.

Я резко вскинул голову.

— О, слава богу, — сказала она, всхлипывая. — Слава богу.

— Он сказал, что признался тебе в любви.

— Да. — Она всхлипнула. — И я люблю его.

Уилл некоторое время молчал, оценивающе глядя на меня. Я сохранял нейтральное выражение лица, потому что не был уверен, что хочу, чтобы он заметил моё облегчение. Я не хотел, чтобы он знал, что мне хочется танцевать. Через пару секунд он улыбнулся.

— Хорошо, милая. Не буду тебя задерживать.

— Ладно. Поговорим позже.

Он закончил разговор и забарабанил пальцами по столу.

— Ну... вот и прояснили. Когда я впервые встретил тебя, то увидел себя двадцатилетним. У меня не было наставников или тех, кто мог бы поддержать в трудные моменты или помочь исправить ошибки. Я очень хотел стать для тебя таким человеком. Но потом я тебя нанял, и мне больше не нужно было этого делать. Ты был как младенец, который уже умеет пользоваться горшком. Такого я ещё не видел. Я поручил тебе дело о разводе дочери не для того, чтобы ты стал партнёром. Ты бы им стал в любом случае. Это повышение было твоим, как только ты вошёл в этот офис.

Он замолчал.

Знать, что он поддерживает мою кандидатуру, было невероятно. Хотя появление Николь в моей жизни стало куда большей наградой, я не мог отрицать, что эти слова вызвали во мне определённые чувства.

—