Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

мимо машины. Вячеслав повернулся ко мне. Он стоял совсем близко, так, что я физически ощущала исходящий от него жар. В его глазах больше не было деловой отстраненности. Там читалась сложная, густая смесь глубокого, почти первобытного уважения и правильной мужской настороженности перед интеллектом, который он сегодня наблюдал в действии. Он вспомнил суд.

— То, как ты методично, шаг за шагом, раскатала его этой тетрадью... Ни криков, ни бабских эмоций, ни заламывания рук. Просто голая, безжалостная, уничтожающая математика, — его голос зазвучал ниже, вибрируя в тишине пустого помещения. — Ты страшная женщина, Зоя. Я бы никогда в жизни не хотел оказаться твоим врагом.

Я не стала кокетливо опускать ресницы или отшучиваться, как это принято в глупых мелодрамах. В нашем партнерстве не было места фальшивым ужимкам. Я повернулась к нему, глядя прямо в его темные, глубоко посаженные глаза, и на моих губах появилась уверенная, спокойная полуулыбка. — Зато я лучший союзник, Слава.

Он не ответил словами. Вячеслав сделал короткий шаг вперед и властно притянул меня к себе. Его руки легли мне на спину — тяжело, крепко, надежно. Это не было дежурным объятием сильного мужчины, желающего спрятать «слабую женщину» от жизненных невзгод. Это была сцепка двух равноценных, монолитных конструкций, которые встретились, чтобы создать единый, несокрушимый каркас.

Я положила голову ему на плечо, закрыв глаза. Под щекой чувствовалась грубая фактура его шерстяного свитера. Я стояла в его руках, чувствуя под ногами холодный, покрытый цементной пылью пол своего нового ателье. Двадцать пять лет своей жизни я потратила на то, чтобы клеить дорогие, красивые обои на гнилые, осыпающиеся стены, упорно обманывая саму себя, что этот аварийный дом еще можно спасти. Я тратила годы на бессмысленную реставрацию того, что изначально было построено из бракованного кирпича.

Сейчас передо мной не было ни обоев, ни фальшивого уюта. Только голый бетон. Жесткий, серый, честный и холодный. Но это была твердая порода. На таком идеальном, выверенном фундаменте можно было возвести всё, что угодно — от небольшого павильона до небоскреба. Здесь не было скрытых пустот, плесени и трещин. И в этот раз, опираясь на плечо человека, который держал меня, я абсолютно точно знала, что мои расчеты идеальны.

Глава 41. Одиночество в сети (Аркадий)

от лица Аркадия

— Твои четверть квартиры, Аркаша, это где-то в туманном будущем. А мою краковскую колбасу ты жрешь в настоящем.

Голос Сани прозвучал над самым моим ухом, заставив меня вздрогнуть и выронить ложку, которой я размешивал растворимый кофе в щербатой кружке. Я сидел на шаткой табуретке посреди тесной кухни, пропахшей въевшимся застарелым жиром, дешевым табаком и немытым мужским телом. На мне был тот самый серый, вытянутый свитер с катышками, в котором я несколько дней назад разыгрывал больного инвалида в зале суда. Свитер уже откровенно пованивал, но переодеваться мне было не во что — всё более-менее приличное Алла вывезла в неизвестном направлении.

Саня, уже затянутый в черную форму охранника, стоял надо мной и застегивал ремень с рацией. В его мутных, похмельных глазах не было ни капли того уважительного подобострастия, с которым он еще недавно пил мой дорогой армянский коньяк за моим же безупречно чистым кухонным столом.

— Саня, ну ты чего начинаешь? — я попытался включить свой фирменный, снисходительно-бархатный тон руководителя, который всегда безотказно работал на подчиненных. — Я же тебе объяснил: как только пройдут торги по недвижимости, как только мне упадет транш на счет, я всё компенсирую. С процентами. Ты же знаешь, я человек слова. У меня сейчас просто временный кассовый разрыв. Бюрократия, сам понимаешь.

Бывший друг, с которым мы выпили не один литр спиртного, обсуждая женскую меркантильность, лишь криво усмехнулся. Он достал из кармана помятую пачку, выудил сигарету и закурил прямо на кухне, стряхивая пепел в грязную раковину.

— Аркаша, мне твой «кассовый разрыв» за коммуналку в ЖЭКе не предъявить. Я сам от зарплаты до аванса тяну. Ты тут уже неделю на моей раскладушке спину гнешь. Воду льешь, свет жжешь, в холодильник ныряешь так, будто там супермаркет. Скидывайся на коммуналку и продукты, брат. Пять тысяч в неделю. Или ищи другую гостиницу. Я не благотворительный фонд для бывших начальников.

— Пять тысяч?! — я поперхнулся копеечным кофе. — За этот клоповник? — Не нравится — вокзалы у нас бесплатные. С подогревом, — Саня выпустил струю едкого дыма мне в лицо. — Вечером вернусь со смены. Чтобы деньги лежали на столе. Бывай.

Хлопнула входная дверь, осыпав с косяка мелкую крошку сухой штукатурки. Я остался один.

Сжав кулаки так, что нестриженые ногти впились в ладони, я уставился на липкую клеенку стола. «Гостиница». Он назвал свою вонючую, заваленную пустыми пивными бутылками конуру гостиницей. Мужская дружба, братство, взаимовыручка — всё это оказалось таким же дешевым мифом, как и моя мнимая неприкосновенность. Как только у меня исчез статус, исчез доступ к забитому деликатесами холодильнику, исчезла аура успешности, которую так тщательно наглаживала и крахмалила Зоя — Саня мгновенно перевел наши отношения в коммерческую плоскость.

До аванса на моей опостылевшей работе оставалось больше недели. На моей зарплатной карте — единственной, которую еще не заблокировал банк за просрочки по кредитам, выпотрошенным Аллой — лежала жалкая тысяча рублей. Я не мог дать ему пять тысяч.

Мне срочно была нужна новая база. Новый донор.

Женщина. Эта мысль пришла естественно и просто. Женщина — это же не Саня с его тарифами. Правильная женщина, традиционная, понимающая, отдаст всё сама. Ради статуса быть рядом с таким мужчиной, как я. Ради твердого мужского плеча в доме. Да, сейчас я временно без жилья, но я же не альфонс, я — инвестиция в ее счастливое будущее!

Алла была фатальной ошибкой. Хищная, пустая, молодая дура, которая умела только брать. Зоя — холодная расчетливая машина, возомнившая себя центром вселенной. Мне нужна была нормальная. Уютная. Та, которая оценит мою душевную глубину. Которая испечет пирог, выгладит рубашку и будет смотреть мне в рот, пока я буду решать свои «временные» проблемы, лежа на её диване.

Я встал, подошел к своей куртке, висящей на гвозде в коридоре, и достал телефон. Это был дешевый, безымянный китайский аппарат с пластиковым экраном, который я купил с рук в переходе взамен разбитого. Экран отзывался на касания с раздражающим опозданием, но для моей задачи этого было достаточно.

Я скачал самое популярное приложение для знакомств. Первая проблема возникла на этапе регистрации. Система требовала фотографию. Я прошел в ванную, посмотрел в мутное, заляпанное мыльными брызгами