Избранные небесами - Анна Панкратова

Девушка налила чай, поставила чашки на стол, отодвинув одежду.

— Мне работать пора. Поедите и уходите. Мой вам совет: возвращайтесь туда, откуда пришли. И не гуляйте в джинсах по городу! Джинсы давно признали признаком поклонения американцам.

Не дожидаясь ответа, девушка покинула дом. Харпер и Деймонд погрузились в тишину, озадаченно смотря друг на друга.

— Моя мама делает все, чтобы мы захотели обрушить небеса, — нарушила тишину Харпер. Взяла еще один пирожок. — И пугает нас по полной.

— Думаю, такое будущее вполне вероятно, если у руля будет Алекс. Очевидно, что мертвые во всем превосходят живых. И если они сумеют жить среди живых…

— Ешь давай! — велела Харпер. — А то словно и не устал! Я с ног валюсь.

— Я тоже, — признал Деймонд, откусил от пирожка, хоть мыслями был далеко. — Голова больше не болит?

— Прошла сразу, как ты мне зелье дал, — напомнила Харпер. Дотронулась до места, куда ее ударил дядя рукояткой кинжала. — О, теперь и рана зажила.

— Хорошая новость. Нам бы найти тихое место, чтобы отдохнуть.

— Мы в Питере. Давай найдем Феликса.

— Не факт, что он в библиотеке.

— Лучший шанс. Да и там мы сможем поспать.

Деймонд кивнул. Отложил пирожок. Он в отличии от Харпер в стрессовых ситуациях предпочитает голодовку.

Мысли зудели в голове. Слова девушки врезались на подкорку, а по коже бежали мурашки, едва Харпер пыталась представить, как тут живут живые, обычные люди.

— В теории… — тихо заговорила она. — Всегда же можно покончить с собой. Раз уж тут мертвые элита.

— Уверен, тут за это наказание. Мол, самоубийцы остаются на нижней ступени иерархии, — ответил Деймонд. — Одевайся, пора идти. Помнишь, где та дыра в заборе?

— А то. Проблем с памятью пока нет.

Новая одежда Харпер не нравилась. Она чувствовала себя крестьянкой и рабочим классом, а не женой лорда. Злость нарастала к местным порядкам, но времени на праздные размышления (ворчание и нытье, проще говоря) не было. Зато она избавилась от свитера, в котором стало невыносимо жарко.

Они вышли из домика, Харпер повела Деймонда в нужную сторону, но сбежать из парка они не успели. Одна из мертвых щелкнула пальцем, указала на себя, подзывая ближе. Харпер выбрала бежать, но Деймонд качнул головой и взял ее под руку, чтобы остановить от ошибок. Пришлось подойти к женщине в огромной шляпе и в бордовом платье. В руках она зачем-то держала зонт с длинной ручкой, и сейчас оперлась на нее, словно на трость.

— Вы почему еще здесь? — грубо спросила мертвая. — Вся прислуга уже собралась у фонтана «Самсон». Казнь вот-вот начнется. Мигом!

Харпер оторопела от грубости мертвой. Сжала кулак, всеми силами подавляя желание вызвать кинжал, а потом пойти в атаку, чтобы наказать за холодный тон и рабское отношение к живым. Ее снова остановил Деймонд: кажется, он раньше нее осознал правила игры в этой реальности.

— Как раз шли туда, простите, — он склонил голову. — Много работы, чуть задержались.

Народ собирался на главной аллее, торопился к фонтану, мертвые галдели, радуясь предстоящему шоу, живых почти не было, видимо, и правда все уже были там.

— Идите, помочь же вам пытаюсь, жалкое отребье, — фыркнула женщина. — Хоть вы и бываете крайне милыми. Если достаточно выносливы, разумеется.

Женщина с голодом оглядела Деймонда с ног до головы. Харпер чуть не стошнило, едва она поняла, на какие гадкие дополнительные услуги может намекать обнаглевшая мертвая!

— Мы женаты, — твердо заявила Харпер. Женщина лишь закатила глаза, поправила воротник платья и раскрыла зонт, чтобы спрятаться от солнца — словно ей оно как-то может навредить!

— И что? Дурак тот, кто брезгует сейчас местом подле элиты.

Деймонд в очередной раз потащил Харпер за собой, ведь она уже открыла рот для недовольной тирады, привыкшая к свободе слова и феминизму. Хотя… сейчас ведь ее мужа, то есть мужчину, пытались сделать проституткой… подходит ли тут слово «феминизм»?

Людей становилось все больше, почти сразу они попали в тесный поток, смешались с мертвыми и живыми, что спешили к фонтану.

— Не нарывайся, прошу, — прошептал Деймонд, ногтями впиваясь в ее руку. Наверняка было бы больно, но спасал длинный рукав. — Черт, нам теперь не уйти с главной аллеи.

— Там реально казнь будет? — как можно тише спросила Харпер, ведь на них и так озирались мертвые. Даже в одежде прислуги они привлекали слишком много внимания почему-то. Взглядами? Тем, что держались за руки? — Не отпускай меня.

— Пока мы в лабиринте? Никогда, веснушка. Да и всю жизнь теперь тебя буду держать за руку, мне надоело тебя терять.

Мертвые окружили, касались, даря холод, от их дыханий замерзали даже внутренности. Большинство презрительно смотрели, кто-то оглядывал с любопытством. Были и голодные взгляды, которые буквально раздевали и Харпер, и Деймонда. Неужели здесь торговать своим телом ради лучшей жизни — норма?

Харпер поежилась. То ли от ужаса, то ли от холода, а может, от всего сразу, настолько ей стало жутко, когда ее зажало несколько мертвых. Деймонд вел ее за собой, и она была благодарна, ведь сама вряд ли бы сумела выпутаться из этой ситуации. Несколько мучительных шагов и мертвых стало меньше, а затем они и вовсе вышли на небольшой островок, занимаемый живой прислугой. Встали среди нормальных людей, что молчали, смотрели в пол, напряженные и запуганные.

Они успели пересечь всю главную аллею, прямую и торжественную. По обе стороны аккуратно подстриженные кустарники, стройные ряды деревьев и аккуратно подстриженные газоны, что сейчас покрывались инеем и снегом — слишком много мертвых собралось рядом разом.

Они оказались в сердце нижнего парка — у фонтана «Самсон». Мощная фигура библейского героя, победившего льва, застыла в момент кульминации схватки. Из пасти зверя вырывается мощная струя воды. Солнце играется в золоченных поверхностях, создает вокруг Самсона радужную дымку, а спасает от холода мертвых фонтан мощное защитное заклятие. Настолько, что его видно невооруженным взглядом: словно вокруг построили стеклянный купол.

За каскадом открывается вид на большой Петергофский дворец. Бело-голубые фасады, украшенные лепниной и золочеными деталями, сияли на солнце, заставляя мозг путаться еще больше. Вроде попали в один из возможных вариантов будущего, но словно бы — в прошлое. Особенно вкупе с