Избранные небесами - Анна Панкратова

— Ты тачку воруешь? — не поверила Харпер, когда Деймонд порезал ладонь и приложил ее к ручке черной машины. Двери открылись. — С ума сошел?

— Есть другие идеи, как добраться до Феликса? Садись.

Харпер обошла машину, забралась на переднее сидение и тут же стянула с себя противный платок. Она вся вспотела, запыхалась, настолько устала, что начинало темнеть в глазах. И это у нее! Далеко не слабой темной, что неплохо успела раскачать свой резерв.

Деймонд тоже устал. Был мокрый, красный, нервный. Из своей крови и магии создал ключ, который помог завести машину. Включил кондиционер на полную, и Харпер подставила под него вспотевшее лицо.

— Не нарушай правила, умоляю, — прошептала она. — Я больше не могу бегать.

— Ты же понимаешь, что эту реальность создала твоя мать? — сменил тему Деймонд, но скорость чуть сбавил. Они выехали из дворов на перекресток, встали на светофоре. — Которая хочет, чтобы мы обрушили небеса.

— Намекаешь, что она преувеличивает? И мир не будет таким, если Алекс сумеем победить смерть?

— Намекаю, что ее главная цель — чтобы мы обрушили небеса. Никто не может знать, что будет, если что-то произойдет. Даже магия.

— Но вполне вероятно, что так и будет, — ответила Харпер. — Голова снова раскалывается.

— Твой резерв опустошен. Выпей зелье.

Харпер взяла с заднего сидения рюкзак, нашла нужный флакон, но задумчиво его оглядела, а не выпила.

— Не надо их беречь? Осталось совсем мало.

— У Феликса возьмем еще.

— Если он тут. Если жив!

— Библиотека точно на месте. В его зале есть запасы.

Ближайшие сорок пять минут почти не говорили: Харпер была слишком измотана для этого. Она без эмоций оглядывала вроде знакомый город, который стал чужим. Казалось, ничего не изменилось, кроме людей. Мертвые и тут гуляли в платьях и костюмах, вели себя, словно повелители мира, пока живые тенями следовали за некоторыми из них, или выполняли работу, пытаясь быть как можно незаметнее.

Российская национальная библиотека осталась на месте. Проникли внутрь через черный ход, который когда-то показал Феликс, утопая в вечерних сумерках. Жара спадала, а внутри и вовсе работали кондиционеры. До входа в тайный зал тоже добрались без проблем. А вот внутри никого не нашли.

Решили отдохнуть и поспать. Наивно надеялись, что Феликс скоро придет, ведь запасы зелий и правда остались на прежнем месте, значит, кто-то тут точно бывает.

Харпер поднялась на второй этаж, прошла в зону с диванами и села у окна. Долго смотрела на вечерний город, что медленно погружался в сумерки, грустила, что полностью тут не стемнеет: лето, значит, белые ночи. Да и солнце встанет рано и разбудит…

Впрочем, скоро ее перестало интересовать солнце, ведь она уснула прямо на этом диване.

Глава 21

Бал смерти

Деймонда разбудил шум. Он резко выпрямил спину в кресле, в котором успел задремать. Харпер продолжала тихо посапывать на диване, свернувшись калачиком. Измученная и обеспокоенная даже во сне, она обнимала подушку, ворочаясь под пледом, которым он ее укрыл.

Шаги стали громче. В тайный зал определенно кто-то зашел. Деймонд поднялся, вызвал меч и бесшумно пошел к лестнице. Тело напряглось, слух ловил каждый шорох, глаза привыкли к полумраку, поэтому мигом разглядели нарушителя спокойствия. Увы, волосы не рыжие — это не Феликс. Увы номер два: он заметил движение наверху и спешил к Деймонду.

Томительное ожидание, готовность к битве, занесенный меч, но…

— Колд⁈

— Деймонд⁈ Вы же умерли!

— Кто?

— Ты и Харпер! Еще четыре года назад!

— Пока живы, — вклинилась в разговор заспанная Харпер, что успела подойти к Деймонду. Она завернулась в плед, зевнула. — Где Феликс?

— Феликс? Так он же… — Колд стушевался. — Давайте выпьем, что ли. Разговор будет не простым.

— Чаю, пожалуй, можно, — согласилась Харпер. — От алкоголя мне станет только хуже.

Они перебрались вниз и с изумлением обнаружили, что Колд построил в тайном зале себе жилище. Подвинул книжные шкафы так, чтобы из них получились стены, поставил маленькую кухню и столик, кровать, место выбрал рядом с дверью в туалет. Условия, конечно, походные, но Деймонд расстроился, что они не нашли это место сразу — на кровати было бы спать гораздо удобнее.

— Ты живешь тут? — изумилась Харпер, падая на стул. Завернулась в плед, продолжая зевать.

— Четыре года как.

— А Офелия?

Колд смутился, зажег больше свечей, от чего стало достаточно светло, чтобы разглядеть его. Стало очевидно, что он теперь — человек. Обычный, живой человек. Постарел, осунулся, потерял вес. Отрасли волосы до плеч, борода спутана и давно не расчесана. Одежда старая и поношенная: обычные черные брюки, широкая рубашка с желтыми пятнами.

— Грехи не пережили объединение миров, — ответил Колд, ставя чайник на газовую плиту. Свел густые брови вместе, а глаза его вдруг заблестели от слез. — Офелия оказалась ближе к грехам, чем к людям. Времена года просто стали людьми. Как и Тейлор. Не знаю как… я вот получил магию темного.

Деймонд и Харпер переглянулись. Мурашки прошли по телу: Феликс умер. Пришлось напоминать себе, что этот мир ненастоящий, что настоящий Феликс жив-здоров в Мунфоле, но сознание-то сейчас здесь. Посреди чертовой библиотеки, где поселился очеловечившийся Зима, мать твою!

Горе все равно сдавило грудь. Здесь и сейчас — Феликс мертв. Его лучший друг. Друг, которого он знает большую часть своей жизни. Которому безусловно доверяет. Который стал его семьей…

Харпер подошла к Колду, осторожно положила руку на его спину. Он вздрогнул, но не оттолкнул.

— Мы из другой реальности. Там еще все живы: и Офелия — тоже. Готовится выйти за тебя замуж.

— Замуж… не успели мы пожениться, — ответил Колд. — Как вы из лабиринта вернулись, так все и произошло.

— Мы все исправим, — ответила Харпер серьезно. — Только помоги нам вернуться в свою реальность. Нам надо собрать все свитки.

— Здесь нет свитка, они давно уничтожены. — Колд резко повернулся, совсем поникший и озадаченный. Хмыкнул, стоило Деймонду достать те, что они успели собрать. Почесал бороду.

— Нам нужно собрать все свитки, чтобы вернуться назад, — повторил Деймонд. — Или может… здесь есть что-то из предметов? Кольца? Кинжал? Кость Мирославы?

— Костей ее нет. Есть сама Мирослава. — Колд выключил