Избранные небесами - Анна Панкратова

— Слова Элизабет сочились ядом. Она явно была зла. — Я и так чудом сумела привязать твой отпечаток к одному из свитков! Теперь осталось немного подождать, пока тебя не найдут избранные. Я наделила их силой отпустить тебя на остров Жизни.

— Немного? — взвизгнула Мирослава. — Немного⁈ Сколько я уже мертва?

— Давненько, — тряхнула плечами Элизабет. — И впереди тебя ждет пара увлекательных тысячелетий здесь. Но я придумала тебе занятие!

— Не хочу я чужие судьбы записывать! Лишила меня моей судьбой, теперь…

Элизабет ринулась к Мирославе, схватила за шею и начала душить. Не сильно, да и убить отпечатка не могла, но достаточно, чтобы та замолчала и испугалась.

— Не я лишила тебя жизни. Он. Он! И теперь он намерен объединить миры, а потом приручить саму смерть. Сделать мертвых повелителями мира. Этого ты хочешь⁈ Или поможешь мне вернуть все в норму⁈ Ну⁈

— Помогу, — прохрипела Мирослава, упала, ведь цепкая рука Элизабет разжалась. — Но так долго…

— Ты мертва. Как и я. Как и он. Подождем, пока свитки не наберутся достаточной мощи. Едва свитки будут готовы, они породят избранных. И они вернут все в норму.

— А если не захотят? Никто из вас… нас не может даже вмешаться и подтолкнуть их к решению!

— Они сделают правильный выбор, — уверено ответила Элизабет. — Да и язык мне пока не отрезали…

Пространство засверкало, зарябило. Секундная вспышка, а у озера уже никого не было.

— Не меня ищите? — спросила Мирослава, заставляя Харпер подпрыгнуть от неожиданности. Сердце бешено колотилось, ведь мертвая успела оказаться за их спинами. Не такая напуганная и отчаявшаяся, как в предыдущей сцене, но уже слегка безумная. — Вы за свитком? Понравилась моя игра?

— Она гениальна, — спокойно ответил Деймонд. — Можно мы просто заберем свиток?

— Заберете, — заверила Мила. — Но сначала поговорите со мной. Мне одиноко тут.

Мила спустилась по ступенькам к озеру, обошла его и с грустью оглядела свою статую. Харпер пошла за ней, обдумывая, как задобрить призрака. Она плохо знала Мирославу, но хорошо знала свою мойру, и почему-то они были чертовски похожи.

— Мне очень понравилась твоя игра на острове Смерти, — заговорила Харпер. Села на песок напротив Милы, решая, что это отличная возможность немного набраться сил: кто знает, что их ждет дальше и когда придется бежать в следующий раз. А она еще не до конца пришла в себя после опустошенного резерва на острове Очищения во время встречи с отцом. — Все так четко, по делу. Задания безумно интересные.

Над озером клубился туман, а вода откидывала разноцветных зайчиков на стены и статую Мирославы, колонны и даже высокий потолок. Сам воздух тут немного мерцал, столько магии таилось вокруг, что он оседал на теле, особенно на щеках, становясь блестками.

— Правда? — расцвела Мила, словно смелый подснежник после долгой зимы. — Я очень долго это писала!

— Тебе Элизабет разрешила?

— Да! Пришла ко мне, сказала, что создает для вас лабиринт. Попросила помочь с заданиями и фабулой. Дала мысли, что нужно донести до вас, события, которые стоит показать.

— Так ты весь лабиринт написала? — искренне удивилась Харпер. Деймонд сел с ней рядом. Хмурый и недовольный: очевидно, он бы предпочел развеять Милу и забрать свиток без лишних бесед. И его сведенные вместе брови настолько, что образовались морщинки, выглядели особенно комично вкупе с «блестками» на щеках и цветными зайчиками.

— Только до этого момента. Дальше она сказала, что должна сама. Мол… слишком важно и сложно.

— Обнадеживает, — тихо проворчал Деймонд. Харпер толкнула его плечом, мол, не мешай задабривать призрака. Он понуро опустил голову.

— Я долго работала над заданиями, — гордо продолжала Мирослава. — Вы не представляете, как здесь одиноко. Так что я отдала все свои силы на это. Даже забросила на время запись судеб.

Мила поднялась, обошла статую, извлекла откуда-то книгу и раскрыла ее в середине.

— Это так странно: знать все, видеть все, записывать чужие жизни, но не иметь возможности жить самой. Вечный наблюдатель, та, что остается за ширмой! Но никогда не выходит на сцену сама.

— Сейчас ты на сцене, — твердо сказала Харпер. — И ты — автор. Как и я. Такова уж наша судьба: записывать истории, проживать судьбы персонажей, а не свои. Я тоже долго ждала, когда начну жить сама. Не столько, сколько ты, разумеется… но я всего лишь человек.

— Да нет. Твоя душа очень долго ждала возможности снова родиться. Элизабет столько боли испытала, когда ты умерла, так держалась за тебя, искала способ тебя вернуть, что ты застряла в Мунфоле на острове Очищения. Скиталась там без эмоций по отелю, привязанная к свитку, пока она не нашла способ опять тебя родить. И вот ты снова живешь.

— Ого. — Харпер встретилась взглядом с Деймондом. Он, как и она, оказался изумлен. Оставалось радоваться одному: никто не помнит свои прежние жизни, тем более, то, что было между.

— Так она… не для того, чтобы я стала избранной? Я-то думала…

— Нет, это просто удачно совпало, — пожала плечами Мила, уперлась руками в свою статую. — Она искала все эти годы, как дать тебе вторую жизнь. И нашла. Вот и родила тебя еще раз. Ну, а потом уже первые избранные не вынесли свою ношу, ей пришлось все начинать заново, ну и… она сама была не рада, что именно ты станешь избранной. Но выбора не было.

Мила легко надавила на статую, и та тут же упала, словно не весила ничего. Отпечаток закусила губу, разглядывая осколки, что усеяли песок.

— Забирайте. Вам пора.

— И никаких загадок? Испытаний? — уточнил Деймонд, подходя к основанию статуи, где прятался свиток. Мила мотнула головой.

— Вы уже все поняли и доказали. Идите дальше. Берегите себя.

Деймонд забрал свиток, победно вскинул руку, показывая его Харпер, и она выдавила улыбку, помня, что сказала Мирослава: дальше будет сложнее. Впереди всего один свиток, а плана, что делать дальше, пока нет даже в проекте.

— И Харпер? — окликнула Мирослава, стоило Деймонду и Харпер взяться за руки, чтобы подготовиться к следующему переходу. — Не живи только в своих книгах. Живи в реальности. Да, ты автор, тебе дан великий дар рассказывать истории, вершить чужие судьбы, но кто сказал, что ты не достойна жить свою