Избранные небесами - Анна Панкратова

— Назовите три слова, которые освобождают душу. Первое — действие. Второе — чувство. Третье — состояние. Справитесь — на стене найдете нужный порядок цифр.

Голд исчез, оставляя после себя зеленый дым, который образовал загадку, что он произнес, чему Деймонд обрадовался, ведь уже успел забыть ее. Зато оживилась Харпер, закрутила головой, оглядывая стены и пол, но в этот раз они были чисты.

— Давай мыслить логически, — заявила она и села на стол рядом со шкатулками. Деймонд подошел к ней и буквы тут же перевернулись, чтобы они снова могли прочесть загадку. — Тема квеста — смерть.

— Освобождает душу, — задумчиво заговорил Деймонд. — Пережить утрату?

— Почему нет? Вероятно. Значит, все три слова — то, что мы проходим, когда кого-то теряем. Действие… хм.

— Или все же пережить то, что пережила Элизабет, когда случайно убила мужа. Вспомни ее — она хотела прощения.

— Первое слово — простить? Снова? Допустим. — Харпер начала болтать ногами, которыми не доставала до пола, кусала губу, нервно соображая. — Второе слово — отпустить?

— Это чувство? — усомнился Деймонд.

— Отпустить мертвого — не действие, а именно чувство. Когда ты перестал о нем постоянно думать, горевать… это нельзя взять и сделать.

— Возможно. А третье? — Деймонд выжидающе посмотрел на Харпер, ведь его мозг окончательно размяк и решил надеется на сообразительность жены. Она закатила глаза, вытащила язык и провела по верхней губе, как часто делала, когда заходила в тупик и пыталась понять, куда и как должен дальше идти сюжет.

— Освобождает душу… простить себя или мертвого. Или всех сразу, — начала она. — Хм. Потом отпустить. Принять как факт его смерть и жить дальше, не оглядываясь на прошлое. Что случилось, то случилось. А последнее… пять стадий принятия.

— Принять? — уточнил Деймонд. Харпер кивнула.

— Да, думаю так. Тогда получается: простить, отпустить, принять.

И едва она договорила последнее слово, один из камней резко выпал из стены, показывая нишу. Поднялась пыль, Харпер закашляла, Деймонд в очередной раз закрыл ее собой: это действие уже на уровне инстинкта: любой шорох, он тут же прикрывает ее собой и готов защищать. Она в ответ положила руку на его плечо, чуть подтянула к себе.

— Не достаю до тебя, — жалостливо сказала она, и Деймонд повернулся, уперся руками в стол, чтобы наклониться к жене. Получил от нее поцелуй сначала в шею, затем и в губы. — Ты жутко возбуждаешь, когда защищаешь меня, знаешь?

— Знаю, но за нами магия мертвых следит.

— И все вокруг ненастоящее, — прошептала Харпер, но выпустила Деймонда из объятий. — Что за цифры?

Он отошел к стене, где до сих пор не до конца осела пыль. Глаза защипало, в горле начало першить, но он уперто смахнул рукой остатки грязи и сузил глаза, чтобы разглядеть полустертые символы.

— 4−2-1−5–3

— Тогда вскрываем. — Харпер спрыгнула на пол, нашла шкатулку номер четыре и повернулась к Деймонду. — Как думаешь, это опасно?

— Надеюсь, нет. Все еще верю, что это место хочет, чтобы мы выжили, и ты ошиблась с жанром в этот раз. Давай я вскрою.

Харпер передала шкатулку, и Деймонд аккуратно откинул резную крышку. Заклубился черный дым, и он скорее поставить ее на место. Дым продолжал выползать, словно змеи, извивался, поднимаясь все выше. А потом начал образовывать фигуры.

— Вот почему тут так темно, — прошептала Харпер, изумленно оглядывая, как дым принимает форму мужчины. — Театр теней.

— И нам снова рассказывают историю, — согласился Деймонд. Нахмурился, ведь дым изобразил мужчину, что раскинул руки, принимая в себя древнюю магию. Он кричал, пока черный поток магии вокруг искрил. — И снова явления Бога Смерти.

Мужчина упал на колени, склонился к земле, а потом резко поднял корпус, снова закричал.

— Кажется, ему было очень больно, — прошептала Харпер. — Точно надо объяснить маме, что столько раз показывать одну мысль или событие — дурной тон. Читатель — в данном случае мы — не дураки и понимаем с первого раза. Разве нет? Писатель из нее ужасный.

— Вот и мотивация выбраться отсюда — научить саму Смерть писать достойные сценарии для лабиринтов.

Харпер нашла следующую шкатулку с цифрой «2», передала Деймонду, чтобы он ее вскрыл. История повторилась, но на этот раз дым показывал уже двух мужчин.

— Это Кейлус?

— Похож, — изумился Деймонд. Бог Смерти успел принять образ Алекса, поэтому был худощавым и высоким, хоть волосы еще не успели отрасти и пока были коротко стрижены. Кейлус выглядел привычно: с сединой в висках, длинном пальто и с тростью в руках с рукояткой в виде льва (трость, кстати, очень понравилась его приемнику, поэтому новоиспеченный Гнев всегда носит ее с собой). — Они знали друг друга? Вот же…

— Куски дерьма. Все они! — крикнула Харпер, пока дым заканчивал принимать нужные облики. На этот раз помимо картинки появились и отдаленные, словно эхо, голоса. Тени увеличивались, плясали над столом, грозно нависая над избранными.

— Победим смерть вместе, — холодно извещал один из голосов, вероятно, принадлежащий Алексу.

— Победим, — согласно ответил Кейлус вдалеке, пока тени слабо подрагивали и искрились. — Но ты помнишь мое условие: я не подчиняюсь тебе.

— Править вместе не позволю. Но позволю тебе сохранить сообщество и свои привилегии…

Тени осыпались в шкатулку, а голоса стихли. Свечи почти потухли, но сумели разгореться вновь, а Харпер прикрыла грудь руками, прячась от холодного ветра. Свела брови вместе и без слов посмотрела на Деймонда. Он понял, что ее мучает: снова вранье.

— Он Гнев, — пояснил он, хоть и сам оказался не готов узнать, что и Кейлус играл против них вместе с Алексом, пока пытался казаться добродетелем и убеждал, что хочет сохранить Мунфол таким, каков он есть сейчас. Пригодилась бы фраза доктора Хауса, что все врут, но он-то относил их к людям, а не к бездушным созданиям. — Теперь первая.

Следующая шкатулка и новые тени. В этот раз они вылезали нехотя, образуя большую и неповоротливую фигуру. Постоянно пытались упасть и расползтись по столу, но в итоге сумели сформировать женский образ.

— Сигрид, — догадался Деймонд. — Вероятно, она знала, на кого работает.

— Да пошла она. Мы теперь грехов умеем убивать, — сквозь зубы сказала Харпер, пока тень создавала еще одну