Избранные небесами - Анна Панкратова

Деймонд не выдержал напряжения и рассмеялся. Как они умудрились попасть в такую абсурдную ситуацию? Почему ведущий Голд? Кто может быть хранителем этого места, если не Элизабет? Может, эта игра — дело рук Алекса?

— Играем по правилам? — спросила Харпер, подходя к стене, где появились буквы и картинки.

— Есть шанс сжульничать? — уточнил Деймонд, вставая рядом с ней.

— Вряд ли. Механика проста: проходим квест — открывается дверь. Не проходим — умираем. И здесь нет кодового слова, чтобы остановить игру, как в Питере. Мне не нравится одно: по закону жанра всегда выживает только один персонаж.

— Мы не в фильме, — напомнил Деймонд, сжал плечо жены. — Мы оба выберемся. Элизабет-Мирославе нужны оба избранных.

— Угу. — Харпер заводила пальцами по стене, стирая пыль, чтобы картинки стали четче.

— Ты вроде повеселела.

— Разумеется! Меня не пытаются сжечь на ритуальном костре, мне не надо бегать и драться, на меня никто не нападет. Еще я поела и мне тепло. Да и квесты люблю. — Она тыкнула в одну из картинок. Деймонд подошел ближе, чтобы получше разглядеть: женщина в черном плаще сидела на земле и горько плакала, закрывая лицо руками. Длинные волосы подхватил ветер, а руки были черными, с них что-то капало. — Руки в крови, — пояснила Харпер. — Очевидно, это Элизабет после того, как убила моего отца. Как его звали? Тогда?

— Понятия не имею. — Деймонд оглядел другие рисунки, задумчиво облизал губы, но сложил пазл. Указал на следующую часть истории. — А это твой отец сразу после смерти, когда попал в Мунфол. Тогда мир Луны был един, а мертвые просто ждали здесь перехода.

— И грешники не мучались? — усомнилась Харпер. — Не справедливо! То есть одни грешили, грешили всю жизнь. Убивали, насиловали! А потом все одинаково перерождались и каждый получал новый шанс?

— Еще один балл в пользу сохранения нынешнего порядка вещей, — кивнул Деймонд. — Смотри, а тут снова Элизабет.

На другом камне была нарисована все та же девушка в черном плаще с кинжалом в руке, что она направила на свою грудь. Позади горел огонь, раскидывая искры. А на следующем камне нашлись и ведьмы, что помогали проводить ритуал.

— Пыталась убить себя, чтобы попасть в Мунфол и найти моего отца, — заговорила Харпер, сложив руки на груди. — Но вместо этого своим горем сделала его Богом Смерти. Так?

— Вероятно. — Деймонд стукнул по еще одной картинке, на которой мужчина кричал от боли, раскинув руки. Вокруг клубился поток, что заворачивал его в кокон. — А мы-то думали, что тогда она расколола острова.

— А расколол их и вовсе мой отец. Так чего хотела Элизабет? Что за слово? — Харпер свела брови вместе, чуть наклонилась, чтобы было лучше видно буквы. Снова убирала пыль, ведь некоторые символы почти стерлись. — Хотела… попасть к Алексу. Найти его. Извиниться! Попрощаться. Еще раз поговорить! Так?

— Так. Что за буквы? — Деймонд достал телефон из кармана, открыл заметки и начал записывать под диктовку Харпер: Е Щ П Е О Р И Н. — И что за слово?

— Дай-ка. — Харпер отняла телефон, уставилась в запись, зашевелила губами, отчаянно соображая, а потом лицо ее разгладилось. Она перевела взгляд на Деймонда и смотрела на него так, словно он идиот, а тут все абсолютно очевидно. — Прощения, Деймонд. Она хотела его прощения за то, что убила.

— После того, как он бросил ее в самый трудный момент, между прочим, — заявил Деймонд. — Правильно сделала, что убила его.

— Да какая разница, кто прав! Нам слово собрать, а она — не важно права была или нет — хотела, чтобы он ее простил. И буквы подходят. С этим спорить не будешь?

Деймонд хмыкнул: и правда, какая разница, кто прав в своих чувствах, а кто — нет. Каждый человек индивидуален, у каждого свои нормы морали и справедливости. А у них время на исходе — еще немного и не выйти им из этого зала.

Камни с буквами легко выходили из стены. Харпер хотела помогать, но Деймонд заявил, что они слишком тяжелые и таскал в нишу сам. Вспотел, запыхался, но вскоре выложил слово «ПРОЩЕНИЕ». И едва последняя буква заняла свое место, открылась дверь, пропуская их в почти такой же зал.

Взявшись за руки (Деймонд твердо решил, что никакие переходы больше не будет преодолевать, пока не будет крепко держать жену. Хватит ее терять!), они пересекли порог и оказались в новом зале, где их ждал Голд. Дверь позади закрылась, а Алчность улыбнулся краешком губ, привалившись к одной их колонн в центре.

Единственное различие с предыдущим залом было в том, что в центре круга, выложенного солью, стоял стол, а на нем — три урны: черная, серебряная и золотая.

Деймонд напрягся, ощущая холод, что залез за шиворот, проник под кожу и последовал по органам и венам. Магия мертвых. Подтащил к себе Харпер, крепко обхватил ее за талию, вспоминая, как в прошлый раз эта гадкая магия разделила их. Голд усмехнулся.

— Не бойся, сегодня дух придет только к тебе, — спокойно заявил Голд. Выпрямился, спрятал руки в карманах. — Дух поможет вам подобрать слово, которое откроет нишу со шкатулкой. В ней — предметы, которые будет необходимо разложить по урнам. Время не ограничено. Но все мы знаем, что человек долго не выдержит магию мертвых.

— Подсказки будут? — спросила Харпер, настороженно оглядывая зал, ожидая появление мертвых.

— Что тяжелее золота, но легче пера? — спросил Голд, сделал шаг назад. — Небольшая подсказка лично от меня: это эмоция. Добро пожаловать в зал забытых историй.

Голд растворился, а Деймонд осознал, что грех ненастоящий, лишь проекция, созданная магией мертвых. Хотел поделиться открытием с Харпер, но не успел: на месте Алчности появилась Робин. Такая, какой была до «смерти»: блондинка, юная и хрупкая, но со сталью в глазах. Она стояла в белом платье, в том самом, в котором сымитировала свою смерть. По подбородку текла кровь изо рта. На груди алело пятно от раны, что ей досталась во время обращения в ведьму. А Деймонд-то был тогда уверен, что это рана после казни. Дурак.

Харпер схватила Деймонда за руку, подошла к нему так близко, что он ощущал тепло ее тела.

— Она