Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

По брусчатке шагали тысячи кованых сапог. Горожане в ужасе захлопывали ставни домов, видя стальной поток на своих улицах. Где-то закричала женщина. Где-то заплакал ребенок. Купец, выкативший было свою тележку с овощами, в панике перевернул ее и кинулся прочь. Капуста и репа покатились по мостовой под ноги наступающим воинам — никто не обратил на эту незначительную помеху  внимания.

Городские стражники, что попадались на пути, не успевали даже выхватить оружие. Их сминали мгновенно, оставляя за собой только тела. Где-то на западной заставе короткий, отчаянный крик — и тишина. Где-то у южных ворот — лязг непродолжительной схватки и снова тишина.

К дворцу войска подошли единым, страшным валом. И там, на широких мраморных ступенях парадного и единственного входа Зала Совета, на их пути встала имперская стража.

Один из стражников у дверей мгновенно поднес рог к губам. Низкий, тревожный сигнал прорезал утренний воздух. Тут же отозвался второй — с противоположной стороны. Третий — с башни.

Тревога. Дворец под нападением.

Двери Зала Совета распахнулись. Из них стремительным движением выскочил Ксандр. В черной форменной куртке с золотым драконом на груди. Меч уже обнажен. Лицо — каменная маска. Карие глаза мгновенно охватили происходящее, и министр обороны, наблюдавший за всем издалека, почувствовал, как у него непроизвольно сжалась челюсть.

Этого командира министр обороны всегда терпеть не мог. Упертый. Непробиваемый. Верный императору до мозга костей. Брат императрицы. Выходец из проклятой цитадели Железного Ветра — той самой, что выковывает не воинов, а живые клинки. Прошел все пять адских лет обучения. Выжил. Закалился в сотне битв и владел такими техниками боя, о которых обычные генералы только слышали в страшных сказках. Но даже Ксандр не справится с несколькими тысячами воинов. Они возьмут его не умением, а количеством.

— Тревога! Защитить императора! — голос Ксандра прогремел над двором словно раскат грома.

Стремительным движением он достал из перевязи короткую сигнальную ракету, поджег фитиль одним движением и выпустил в небо. Красный огненный шар взмыл над дворцом, рассыпаясь искрами. Сигнал общего сбора. Сигнал, который видел каждый стражник в каждом крыле дворца, говорящий — все к Залу Совета.

— Дрейк — на правый фланг! Калеб — лестницы! Равен — двери Зала! Никого внутрь не впускать! Стоишь до конца! — голос Ксандра рассекал суматоху, как стальной клинок.

И тут лавина обрушилась.

Стальная волна нападавших ударила в нижние ступени, и началась рубка.

Зазвенел металл. Заскрипели доспехи. Раздался первый предсмертный крик. Полетели брызги крови, оседая на белом мраморе и стекая по нему алыми ручейками. Воины министра обороны лезли отовсюду — с лестниц, с боковых проходов, через перила, через клумбы. Их было слишком много. Они не пытались сражаться красиво — они просто давили массой.

Ксандр работал клинком как одержимый. Каждое движение было выверено, отточено годами. Удар — отступление — поворот корпуса — снова удар. Парирование двух одновременных атак — подсечка — добивающий удар в шею. Без единого лишнего движения. Без единой эмоции на лице.

Один воин падал к его ногам — на его место вставали трое. Эти трое падали — приходили пятеро. Гора тел у мраморной балюстрады росла с каждой минутой.

— Держать строй! — рычал Дрейк где-то справа, сжимая в обеих руках короткие клинки для ближнего боя. Таким умением мог похвастаться далеко не каждый. — Не  пропускать их к лестнице! 

— Прикрой меня! — кричал Калеб, отбиваясь от пятерых нападавших одновременно.

Равен взревел, обрушивая на голову противника тяжелую гарду меча.

Стражи Ксандра дрались великолепно. Каждый стоил сотни. Но сотня — это сотня, а против них шла тысяча. А за ней — еще тысяча. И еще. 

Боковая лестница тонула в стали. Парапет — в крови. Воды декоративного пруда у крыльца стали мутно-розовыми от стекающих по мрамору ручьев.

Прибыло подкрепление. Из бокового крыла дворца, перепрыгивая через перила, в бой ринулись еще два десятка стражей Ксандра — те, что совсем недавно отправились отдыхать после ночного дежурства. Они влетели в схватку, как ножи в масло, и на короткое время выровняли соотношение.

Но Ксандр уже считал. Видел картину целиком. И понимал — слишком много. Их всех попросту задавят. Это вопрос времени.

И тут краем глаза он заметил движение.

Двое воинов прорвались через брешь в обороне с южного фланга и рванули прямиком к высоким двойным дверям Зала Совета.

— Защищать императора! — заорал Ксандр так, что осипшее горло обожгло. — Все — отступаем к залу!

Парни моментально среагировали. Не рассыпаясь, удерживая плотный строй, отряд начал отходить к высоким дверям, прикрывая друг друга по принципу «один заслон — один шаг».

Ксандр оказался прямо на пути двух прорвавшихся. Первого — крепкого, бородатого — он встретил коротким, мощным ударом ноги в живот. Воин охнул, согнулся пополам и, потеряв равновесие, перелетел через низкий каменный бортик, с громким всплеском рухнув в декоративный пруд.

Второго командир обработал эфесом — короткий, почти ленивый замах, и тяжелая золотая гарда впечаталась воину точно в висок под краем шлема. Глаза за прорезью забрала закатились, тело осело на мрамор.

Но это были лишь капли в океане.

Бой продолжался. А отряд Ксандра… постепенно редел.

Сначала вышел из строя молодой Лиар. На него набросилось сразу больше десятка. Он попросту не выстоял.

Потом — Калеб. Его, как и Лиара, сшибли с ног и задавили количеством, поглощая лавиной стали и лязгом мечей.

Равен получил ранение в плечо — кровь окрасила ткань, но он продолжал сражаться, перехватив меч в левую руку. Дрейк, обычно балагур и шутник, сейчас рычал как раненый зверь, прикрывая брата по отряду спиной, и его форменная куртка уже была не черной, а темно-багровой.

Их становилось всё меньше. Тех, кого он лично тренировал, с кем делил кров и пищу, за кого отвечал… все они постепенно выходили из этого адского месива.

И тут со стороны нападавших послышался резкий, властный крик:

— Убить императора! Прорывайтесь к Залу Совета! Никого не щадите!

Этот голос… Мерзкий, хрипло-визгливый… Он был знаком многим. Министр обороны.

Ксандр на секунду стиснул челюсти. Этот ублюдок прятался где-то за спинами воинов, словно крыса. Не желал рисковать собственной шкурой. Слал на смерть других, выжидая, пока ему доложат, что дело сделано.

Воины, услышав приказ министра, удвоили натиск.

Их давление сносило парней Ксандра и его самого с ног. Тела верных защитников императора немели от напряжения. Дыхание срывалось на хрип, а сердца колотились так, что, казалось, вот-вот пробьют грудные клетки и выпрыгнут за их пределы.

Они