Холодное сердце - Нева Алтай

и от легчайшего контакта по телу разливается жар. Пульсация между ног немного утихла, но лишь самую малость. В этот раз Адриано просто превзошел самого себя. Я едва успела войти в комнату, как он налетел на меня, заявляя свои права, словно великолепный, свирепый демон, и трахнул до беспамятства прямо там, у двери. Не помню точно, как мы после этого оказались в постели, лишь то, что именно там он довел меня до оргазма ртом, прежде чем взять сзади.

Я ощупываю рукой линию его плотно сжатой челюсти, а потом провожу пальцами по чувственным, жестким губам. Он в ярости. Так же разъярен, как и тогда, когда я впервые вошла в нашу комнату в «Аннексе», и его гнев ничуть не утих. Странно, как я это понимаю, не имея возможности его видеть и не слыша от него ни звука. Он в ярости. В бешенстве.

— Сегодня я испекла ванильное печенье, — говорю я, поглаживая большим пальцем его нижнюю губу. — Вышло неплохо, хотя, возможно, я добавила щепотку сахара больше, чем требовалось по рецепту. Хотела принести тебе немного в качестве угощения, но мой муж зашел на кухню, когда я заканчивала, и отвлек меня.

Его тело каменеет подо мной. Это единственный признак того, что ему не понравились мои слова. Что я только что разозлила его еще больше.

Я вздыхаю.

Почти три месяца я пытаюсь спровоцировать его на реакцию. Подтолкнуть на какой-нибудь ответ. Любой. Я надеялась, что он хоть что-то сделает… скажет хоть что-то, чтобы раскрыть себя. Но в ответ — тишина. Не считая пары слов в первую нашу ночь, он хранил могильное молчание. Скрывал свою личность.

Дома всё то же самое. Он никогда не спрашивает и не возражает против моих «ночевок у мамы». Считает, что жена изменяет ему, но делает вид, что ничего не происходит. Упорствует в этом безумном заблуждении. С каждым днем я понимаю это всё меньше и меньше. Вместо того чтобы разгадать загадку своего мужа, я чувствую, как туман недопонимания между нами становится всё гуще.

— Мне очень понравилась книга, — говорю я, проводя большим пальцем по его переносице. — Спасибо, что убедился, будто в ней нет насекомых. Было приятно читать историю, ни о чем не беспокоясь.

Как и до того, как наши отношения стали физическими, он продолжает оставлять небольшие подарки для меня в машине, которая отвозит меня от «Аннекса» к маме. В прошлую субботу я получила следующую книгу из серии уютных детективов, которую читаю. Вместе с ней лежала записка, снова написанная на странице, вырванной из его ежедневника В ней он своим небрежным почерком сообщал, что мерзких тварей там не водится.

На днях Марио привез Адриано несколько документов, которые тот забыл забрать из штаб-квартиры «Руффо Энтерпрайзис». Я как раз видела, как муж сделал пару пометок, подписал бумаги и отправил их обратно в офис. Его почерк — аккуратный, выверенный курсив — полностью совпадал с бесчисленными записями в блокноте, который я нашла в его машине. Совсем не похоже на то, как пишет этот Адриано. Совсем не похоже на те записки, что он строчит для меня. Даже его почерк страдает от раздвоения личности. Всё, что предназначено для посторонних глаз, всегда безупречно. И то, как он говорит, и то, как он пишет. Живой, дышащий Янус.

Зачем он продолжает прятаться? Какую сторону себя он скрывает от меня?

Каждый новый ответ порождает новый вопрос.

Мои пальцы продолжают исследовать его лицо, обводя брови.

— В бесплатной клинике в моем старом районе — той самой, о которой я рассказывала тебе в прошлом месяце — в конце концов появился новый аппарат УЗИ. Кто-то анонимно пожертвовал оборудование последнего поколения. Его привезли в среду.

Ни звука, разумеется.

Подавшись вперед, я прижимаюсь губами к его губам.

— Я знаю, что это был ты.

Хмыканье. Да и то его нельзя счесть признанием. Что бы я ни делала, что бы ни говорила, он не снимает завесу, не приподнимает маску. Держит меня в темноте. В заточении за повязкой на глазах — как реальной, так и метафорической.

Мне хочется кричать от отчаяния. Желание трясти его до тех пор, пока он не признается, сводит меня с ума. Я хочу орать ему в лицо. Требовать правды. Скажи мне почему? «Почему?» — к миллиону других вопросов. С другой стороны, я слишком боюсь того, каким будет его ответ.

— Как бы мне хотелось, чтобы мой муж был хоть немного похож на тебя, — шепчу я. Это моя последняя попытка, единственное, что я поняла: именно это заставляет его сорваться.

Рука Адриано обхватывает мою талию, и он переворачивает нас. Одним мощным, молниеносным движением он оказывается надо мной, его тело придавливает меня своим весом. Его дыхание стало частым и поверхностным — явный признак ярости. Любое сравнение его с моим мужем — это то единственное, что всегда выводит его из себя.

Он толкается в меня, заполняя целиком, заставляя хватать ртом воздух. Он огромный, а мое влагалище еще чувствительное после прошлого раза, но нет чувства лучше, чем ощущать его в себе. Его рот сталкивается с моим, захватывая в жадном поцелуе. Пока наши языки сплетаются, он выходит из меня, чтобы тут же обрушиться снова. Жестко. Жестче. Снова и снова. Его темп не ослабевает.

Мои ногти впиваются в плечи Адриано, а я раздвигаю ноги шире, жаждая большего. Хочу, чтобы он был еще ближе. Он вколачивается в меня как одержимый. Лоно пульсирует при каждом толчке, внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена. Я отрываюсь от его губ лишь на секунду, чтобы глотнуть воздуха, а потом снова притягиваю к себе для поцелуя. Представляя, что я с настоящим им. С ним целиком. Не с тем молчаливым гостем, за которого он хочет выдать себя. Не с тем безжалостным мужчиной, который приходится мне мужем. А с тем, кто кажется бесчувственным, но при этом способен на прекрасные, удивительные поступки. Ради меня. И ради других. Мне не нужна лишь одна его сторона. Он — и тот, и другой. Оба — это он. Я хочу этого мужчину. Настоящего Адриано. Хочу, чтобы он завладел моим телом и душой.

Потому что он — обе его версии — уже завладел моим сердцем.

Пружина внутри меня скручивается всё туже, и в ослепительном всплеске ярости я взрываюсь. Взлетаю на невиданную высоту. Обмякаю. Еле держусь. Полностью поглощена им. Я хватаю ртом воздух, пока он безжалостно долбит меня, забрасывая на новую вершину.

Запуская пальцы в его волосы, я больше