За секунду до любви - Вирсавия Вайс

— Это началось в начале двухтысячных, — его голос стал тише, повествовательным. — На первом курсе экономического факультета МГИМО, где учился твой отец, Альберт, Алик, как его все звали. Он был гением стратегии даже тогда. Всегда на два шага впереди. Он мог бы стать звездой универа, но... Он был слишком резким, слишком нетерпимым к чужим ошибкам. На втором в их группу вернулся восстановившийся Володя Соболев. Он был старше всех на восемь лет. Уже отслуживший, «чеченец», с орденами на груди и несколькими ранениями. — Нестеров сделал затяжку. — У него уже была семья. Жена Ольга, красавица, и сын Даниил, ему тогда лет пять было. Володька был полной противоположностью Альберту. Весёлый балагур. Красавец, герой. Всё сразу в одном флаконе. И по какой-то причине, никто даже не понял, как это произошло, но...

Он выпустил дым колечком, глядя на него.

— Они с Аликом быстро сошлись. Огонь и вода. Лёд и пламень. Володя — генератор безумных идей, бесшабашный, с харизмой, перед которой никто не мог устоять. Алик — холодный расчёт, логика, воплощение. В семье Соболевых были деньги и, что важнее всего, связи. Отец Володи — крупная шишка ещё с брежневских времён. Они с Аликом быстро начали своё дело, выкупили за копейки загибающийся горный разрез где-то на Урале. Раскрутились молниеносно. Но всё... — он сделал паузу, — всё изменилось на четвёртом... — он замялся, — нет, всё же на третьем, в середине, сразу перед Новым годом, когда к нам перевелась Галенька Звенигородцева. Дочь только что вернувшегося из-за границы дипломата. Хрупкая девушка с огромными глазами цвета балтийского янтаря. Она тогда свела с ума всех. — Мужчина бросил на меня изучающий взгляд. — Вы очень, очень на неё похожи, барышня.

Он снова посмотрел в окно, и его лицо стало печальным, сразу словно постарев.

— Она-то и стала яблоком раздора. Алик влюбился сразу, с первого взгляда. Для него это была не просто девушка. Это была цель, самый ценный приз. А Володя... — Нестеров горько усмехнулся. — Оказалось, они с Галей были знакомы ещё до его армии. Их семьи дружили. Как говорил Володька: «Он был её детской мечтой». И, судя по всему, старая искра... Она вспыхнула с новой, уничтожающей силой. Они пытались бороться с этим. Дружба, бизнес, семья... Но... - он развёл руками, — страсть, особенно запретная, всегда сильнее. Особенно когда в твоей жизни уже есть жена, ребёнок, а перед тобой — выросшая девчушка, ставшая невероятной красавицей, да ещё влюблённая в тебя.

Я слушала, затаив дыхание, полностью погрузившись в прошлое своих родителей. В этот любовный треугольник, который, как я теперь с ужасом понимала, был не началом красивой истории, а миной замедленного действия. Миной, которая сдетонировала двадцать лет спустя, и осколками которой оказались я и Даниил. Илья Нестеров рассказывал не просто студенческую драму. Он по кирпичику разбирал фундамент прошлого, которое грозило разрушить моё настоящее.

Нестеров сделал очередную затяжку, дым застилал его уставшее лицо, делая его черты призрачными.

— С той самой осени между ними пробежала чёрная кошка, — продолжил он монотонным голосом. — Никто точно не знал, что произошло. Ссора? Измена? Но их дружба, та самая, что казалась нерушимой, дала трещину. А потом и вовсе рухнула. Начался раздел бизнеса. И тут твой отец, Алик, показал своё истинное лицо.

Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось нечто вроде жутковатого уважения, смешанного с отвращением.

— Он провернул схему. Гениальную, простую и абсолютно беспроигрышную. Используя какие-то лазейки в их же уставных документах, которые, я подозреваю, он изначально составлял с прицелом на будущее, он выжил Володю из бизнеса. Тот отдал ему бизнес практически за копейки, оставив только долю в акциях. Соболев остался с многомиллионными долгами и уничтоженной репутацией, что было равносильно приговору. А Зимин стал единоличным владельцем контрольного пакета акций и хозяином горнодобывающей компании, уже тогда вышедшей на мировой рынок и приносившей миллионы.

Я слушала, и по спине бежали мурашки. Это был не просто деловой разрыв. Это было предательство.

— А моя мать? — тихо спросила я.

— Галя... — Нестеров горько усмехнулся. — К тому времени она уже была беременна. И, что всех тогда шокировало, она официально вышла замуж за Зимина. Все ждали, что разводиться будет Володя, бросит семью... Но нет. Получилось с точностью до наоборот. Твои родители расписались тихо, без лишнего шума. А через пару месяцев...

Он замолчал, затушил сигарету, его пальцы нервно постукивали по столу.

— А через пару месяцев случилась трагедия. Отголоски лихих девяностых ещё долго аукались. И это была одна из таких волн. Семью Соболевых... расстреляли. В их загородном доме. — Он посмотрел на меня, и в его глазах была та самая, давно застывшая боль. — Все. Жена Ольга. И... сын. Даниил. Мальчишке было всего девять лет. Говорили, его не пощадили, увидели, как он спустился со второго этажа на шум, и прямо сразу на лестнице — застрелили.

У меня перехватило дыхание. Я представила маленького мальчика с фотографии, того, что станет капитаном Соболем. И его смерть, которой, оказывается, не было.

— В СМИ, — продолжал Нестеров, понизив голос до шёпота, хотя вокруг никого не было, — написали, что погибли все. Что бандиты не оставили свидетелей. И все пальцы, конечно, сразу указали на Зимина. Слишком уж удобно: единственный соперник, деловой и личный, уничтожен, и ты получаешь его долю бизнеса, становясь полновластным хозяином. Согласно тем самым, хитро составленным документам, он унаследовал долю Володи. Миллиарды перетекли в его руки.

Он отпил остывший кофе, поморщился.

— Было следствие, конечно. Долгое, громкое. Но... связи у твоего отца уже были серьёзными. Или он был действительно чист. Или замел все следы так, что ничего не нашли. Прямых улик, связывающих его с убийством, не обнаружили. Дело замяли. Сошлись на версии заказного убийства со стороны конкурирующей группировки. Но осадочек, как говорится... — Он многозначительно посмотрел на меня. — Осадочек остался у всех, кто их знал. И у меня в том числе.

Я сидела, не в силах пошевелиться, пытаясь переварить услышанное. Мой отец... не просто жёсткий бизнесмен. Его подозревали в убийстве бывшего лучшего друга, компаньона, и его семьи. И в этом хаосе, среди трупов, каким-то чудом выжил один человек — Даниил. Спустя годы он вернулся. Не как призрак. Как мститель.

Илья Нестеров словно прочитал мои мысли.

— А теперь скажи мне, барышня, — его голос снова стал тихим и острым, — зачем вы решили залезть во всё это дерьмо? Случайность? — Он горько фыркнул. — Не верю. Так зачем?

— Это личное. — тихо прошептала я,