Обучение магии - Любовь Фомина

кусочек увядающей природы и уносит далеко-далеко. Ах, как бы я хотела бы стать этим листочком. Закрываю глаза и представляю, словно меня забрал ветер. Куда бы он меня принёс? Может это было бы…

«Р-р-р-р,» — слышится у меня за спиной. Я резко вздрагиваю и медленно оборачиваюсь. Только открывшиеся глаза слипаются от яркого солнца. В полутора метрах от меня стоит небольшой, но внушающий страх монстр, чем-то похожий на собаку. Длинные клыки свисают до травы, а острые зубы разбросаны по кругу всей морды. Глаз не видно, как и носа и самого рта, словно морда — и есть весь рот. Присмотревшись к коротким лапам, я понимаю, что они на самом деле длинные, но собраны пополам, и только монстр привстаёт, чтобы приблизиться ко мне, я вижу этот раскладывающийся механизм. Таких существ я ещё не видела. Те, что нападали раньше были более противными, да и глаз было примерно на штук восемь у них больше. Вот только разницы мне это не делает. Я чётко понимаю, что надо бежать, но как сделать отрыв на дистанции от монстра, который будет явно быстрее меня, я не могу придумать. По прямой — мы находимся практически в одной исходной точке, а по скорости я проиграю. Петлять между деревьями — больше шансов, что я запутаюсь или споткнусь, монстр же будет держать более прямую траекторию. Залезть на дерево — к своему стыду, я не овладела таким мастерством. Позвать на помощь тоже не получится. Да и где гарантии, что только я закричу, монстр не кинется на меня.

— Тихо, — продолжая оставаться на месте, говорю я ему и выставляю руки вперёд, в то же время пытаясь медленно отступать. Монстр без интереса наблюдает за мной, с его клыков начинает стекать слюна, падающая на траву и выжигая её, словно сильнейшая кислота. Дело плохо.

— Могу я уйти? — Зачем-то начинаю беседовать с монстром, наверно, успокаивая тем самым себя и оправдывая свою неспособность придумать что-то дельное.

— Давай я уйду. Пожалуйста.

Я смотрю на монстра, не моргаю, не дышу, медленно шагаю назад. Он смотрит на меня, скалится, облизывается, идёт вперёд, словно играет с добычей. Другого выхода не остаётся — я резко срываюсь с места и бегу, куда получается. Академия находится прямо передо мной, но я зачем-то сворачиваю налево, где кроме леса ничего нет. Даже полигон для тренировок в другой стороне, хотя к нему я могла бы устремиться. Монстр бежит за мной, он бесшумно переступает своими складными лапищами, увеличивающимися в размере. Мои три шага — как его один. Шансы отвратительно плохие. Я стараюсь только смотреть под ноги, петляя между деревьями, хоть и решила, что это самый плохой вариант. Он бежит за мной, повторяя все круги и повороты. Это мой шанс обхитрить соперника.

Выбираю дерево, где свисающая ветка находится не очень высоко и выглядит крепкой. Подпрыгиваю перед ней, хватаюсь руками и в воздухе разворачиваюсь, как будто обегая дерево. Монстр прыжком пытается до меня достать, но лишь успевает, приблизившись, поцарапать клыком запястье, пока я беру размах. Монстр резко останавливается, но физика седьмого класса ему не позволяет этого сделать. Я пользуюсь этой несколько секундной заминкой и с новыми силами бегу к Академии напрямик, на всякий случай резко отскакивая от деревьев, как только приближаюсь к ним. План срабатывает — монстр в пару стволов влетает мордой, ощетинивается и продолжает бежать за мной. Впереди начинают мелькать редкие ученики. Я проношусь мимо них, забыв даже предупредить.

— О, спортсмэнка, — издевается кто-то за спиной, но я не придаю этому значения.

— Ты погляди, неужели платье потеряла, — смеются девчонки, но и на них не обращаю я никакого внимания.

Не сбавляя темпа, я пытаюсь добежать до комнаты. Запястье жжёт нестерпимо сильно. И оторвавшись от очередной погони, я чувствую всю эту боль.

— По коридорам не бегать! — Встаёт передо мной преподаватель по какой-то дисциплине, но я не вглядываюсь в его лицо, хотя силуэт кажется знакомым.

— Извините, — произношу я, переходя на быстрый шаг.

— Ох, разбегаются… А потом все койки в лазарете занимают…

Захожу в комнату, сую руку под кран с ледяной водой, но жжение никуда не девается, оно начинает разливаться по всему телу. Дрожь пробегает по мне, заканчиваясь где-то под затылком, но боль из-за обычной царапины не утихает.

В комнату заходят гномки, и я сразу же выключаю воду, прикрывая запястье рукой. Они искоса поглядывают на меня, окидывая неприятельственным взглядом, но ничего не говорят и проходят мимо.

— А, — возвращается одна из подружек, но к ней подтягивается вторая. — Тебя искали, кстати.

— Кто искал? — Как будто до сих пор куда-то торопясь, словно выплевываю я слова.

— Так преподаватель. — Как на дуру смотрит на меня девушка, мол, зачем я такие вещи вообще спрашиваю.

— Видимо, всё-таки незачёт решил поставить, — посмеивается другая гномка.

— Давно?

— Откуда ж нам знать, — разводит руками рыженькая.

— Ладно, — приподнимаю я бровь и ухожу к кровати.

Я пытаюсь сжать поцарапанное место, надавить, незаметно для всех подуть на него, но боль никуда не девается. Более того она словно усиливается. И я принимаю взрослое решение, на которое больше никогда в своей жизни не пошла бы — я иду в лазарет, о котором так кстати мне напомнил преподаватель по чему-то там. Но не успеваю я пройти и пары коридоров, как приходится остановится. Навстречу ко мне идёт Кристиан, улыбаясь одним уголком рта.

— Не ты меня искал случаем? — Первая начинаю я разговор, чётко понимая, что он идёт конкретно ко мне, а не прогуливается по шумным этажам.

— Как ты догадалась? — Наигранно удивляется он, но артистизма хватает лишь до окончания букв этого вопроса. — Ты где была?

— Тебе какая разница! — Возмущаюсь я, хотя у самой же возникает ощущение флирта. Но я этого делать не планировала. Кристиан закатывает глаза.

— Ты мне должна помочь.

— Ну нет. Кристиан, мы вчера об этом говорили! Моё мнение не изменилось. Я не…

Я моментально затихаю, слишком близко от меня проходит девушка-студентка. Она слегка замедляется и практически шепотом спрашивает: «Ванесса?». Я хмурюсь от непонимания и качаю головой. Она проходит мимо, а я возвращаюсь глазами к Кристиану, который со злостью смотрит в спину уходящей. В его глазах разгорается настоящее пламя, а рот сминается в еле заметную полоску, за которой даже можно разглядеть