Без права на побег - Елена Леонтович

— Да, слышала о таком. Кажется, этот дар оккупировали итальянцы?

Женщина улыбнулась мягко, взгляд её стал теплее:

— Не только. Все народы, живущие вокруг Средиземного моря, искусны в зельях. Если не знать его имени, легко подумать, что он тоже оттуда.

Лита перевела разговор на более нейтральную тему. Всё, что касалось прошлого Северуса, он воспринимал слишком близко к сердцу.

— Скажите, как мне вас называть? Я Лита, а мой муж — Северус.

— Моё имя Мэй, — тихо ответила пациентка. — Когда-то так меня звал тот единственный, кто любил по-настоящему. Для остальных я была Нагайной — это мой сценический псевдоним.

В этот момент на кухню вошёл Северус. Услышав последние слова, он едва заметно вздрогнул, и Лита ясно почувствовала, как муж напрягся. Девушка мягко коснулась его руки, успокаивая, и он постепенно расслабился. Но обсуждать подобные вещи за столом — у британцев не принято.

— Приятного аппетита, леди, — сдержанно и вежливо произнёс хозяин дома, сохраняя безупречную английскую чопорность.

После ужина Лита перенесла разговор в гостиную и подробно изложила мужу всё, что произошло во дворе: появление змеи, диагностику и снятие проклятия. Постепенно лицо Северуса смягчилось, напряжение ушло. В завершение он сам проверил Мэй диагностическими чарами, после чего произнёс:

— Госпожа Мэй, проклятие почти снято, остались лишь слабые отголоски. Сейчас вы испытываете сильное магическое и физическое истощение — в вашей ситуации это естественно. Рекомендую зелье сна без сновидений, а завтра, когда аура успокоится, мы с Литой завершим снятие остаточных узлов. Всю следующую неделю вам придётся соблюдать постельный режим, восстановление займёт время. Я выпишу необходимые зелья, а Тисли проследит за их регулярным приёмом. После курса лечения вы полностью восстановитесь. И ещё: прошу вас дать клятву о неразглашении дара моей жены — думаю, причины очевидны.

— Спасибо вам, мистер Снейп, — тихо сказала Мэй. — Я далеко не бедная женщина и могу расплатиться с вами за лечение. И, уверяю вас, никогда не забуду, что сделали для меня вы и ваша жена.

Она улыбнулась и дала клятву о неразглашении. Северус и Лита помогли даме подняться и проводили в спальню, подготовленную Тисли. Там госпожа Мэй приняла зелье и уснула лёгким, спокойным сном выздоравливающего человека.

Супруги Снейп тихо удалились в свою комнату, чтобы остаться наедине.

Северус тяжело вздохнул, устало опершись на дверной косяк, и посмотрел на жену с лёгкой тревогой:

— Лита, скажи мне честно, как тебе удалось найти змею мистера Риддла и вернуть ей человеческий облик?

В этот момент до Литы, наконец, дошло, что именно вызывало странное ощущение «дежа вю». Ещё один «фильм» от отчаянной британской домохозяйки — и опять в окружающей её реальности. Девушка тихо выругалась:

— Мать вашу за ногу! Я вылечила проклятие маледиктуса за один день!

Лёгкий холодок пробежал по спине, но вместе с ним пришло тихое удовлетворение: невозможное стало возможным, и теперь та, кто когда-то была змеёй, снова могла жить среди людей. Остальные… что же? Великий Тёмный лорд, и компания клювом щёлкали или просто не хотели помогать?

Глава 36

Золотистый луч утреннего солнца мягко скользнул по лицу спящей женщины. Она тревожно заворочалась, ресницы дрогнули, и через мгновение Мэй распахнула глаза. Уже восьмое утро подряд она встречала в человеческом облике. При желании могла вновь обратиться в змею, ставшую её аниформой, но сама мысль о превращении пугала до дрожи. Слишком долго она жила в той шкуре, слишком прочно свыклась с холодными кольцами, скользящими по земле и ядовитым шипением. Женщина почти разучилась верить, что снова сможет быть человеком.

И вдруг — чудо. На её пути оказалась юная ученица целителя, обладавшая редким даром малефика. Девушка ещё не знала, что проклятие маледиктуса необратимо, и именно это незнание открыло дверь в невозможное. Да и сама молодая семейная пара Снейпов казалась удивительной: она будущий целитель, он мастер, зельевар; столь редкий союз в Англии, где подобные таланты встречаются нечасто.

Но чудо не отменяло прошлого. В последние месяцы разум Мэй всё чаще подводил её. Человеческая часть сознания угасала, уступая место змеиной. Договор с мистером Риддлом о сотрудничестве оказался расторгнутым, когда мужчина прямо признал невозможность снять с неё проклятие. Отчаяние и безысходность погнали её прочь от одного из самых сильных магов острова.

Сколько и где она скиталась после этого — Нагайна вспомнить уже не могла. В памяти зияли провалы, смазанные картины. Казалось, сама жизнь обрывалась и начиналась заново в случайных местах. Но однажды, почти наугад, она ощутила нечто знакомое: крепкую защиту, подчинённого воле шамана духа-хранителя. Тогда человеческое зрение в змеином облике почти отказало, и Мэй, полностью отдавшись инстинктам, устремилась к этому источнику, ведо́мая магией, знакомой ещё с далёкого детства.

Когда-то маленькой девочкой, она жила в доме родителей. Тогда ещё никто не знал, проявится ли в ней родовое проклятие. Всё остальное пришло потом — годы испытаний, одиночество, бессилие перед маледиктусом и страх потерять себя окончательно.

Женщина глубоко вздохнула, словно стараясь убедить себя, что воздух действительно наполняет лёгкие, и осторожно поднялась с постели. Каждое движение требовало дополнительного контроля, тело только училось быть человеческим и не доверяло самой хозяйке. Приходилось отслеживать каждый шаг, движение руки, наклон головы — всё, что прежде казалось естественным.

Мэй словно заново осваивала простые истины: училась ходить, держать ложку или перо, вспоминала, как пользоваться гигиеническими принадлежностями, как сидеть за столом без змеиных движений и рывков. Но самым трудным было возвращение памяти. Рептилия не могла хранить человеческие воспоминания, а проклятие делало её именно змеёй — полностью и без остатка.

Только на второй день, когда утром супруги Снейп в четыре руки сняли последние осколки проклятия, из глубин сознания Мэй начали подниматься образы, давно стёртые. Сначала это были смутные картины — лица, голоса, фрагменты домов, запах дождя над каменными улицами. А потом воспоминания вспыхнули ярче, обрели цельность, и женщина, наконец, вспомнила себя прежнюю.

Она снова произнесла своё имя. В памяти встала семья, родной дом и далёкая жизнь в Америке, которую женщина когда-то считала навсегда потерянной.

Больше всего Мэй поразила дата, которую она узнала из уст своей спасительницы: 8 мая 1981 года. Женщина замерла, словно ударенная молнией. Ей было почти восемьдесят. Полную дату рождения память упрямо не выдавала, но где-то на краю сознания теплилось воспоминание: она появилась на свет осенью 1902 года и всегда знала, что младше Криденса всего на год.

— Миссис Снейп, могу я попросить вас отправить письмо моему мужу? —