Без права на побег - Елена Леонтович

у каждого из владельцев хватало собственных проблем: Поттеры скончались три года назад при странных обстоятельствах, наследник не спешил принимать дела; Блэки тонули в семейных скандалах и наследственных тяжбах; Абраксас Малфой доживал последние месяцы; а Фоули предпочитали держаться в тени, не вмешиваясь в разборки.

В итоге выходило так, что газета публиковала материалы анонимных заказчиков, а английские читатели верили всему написанному.

— Всё это, — тихо сказала Мэй, почти шёпотом, — не могло пройти мимо мистера Риддла. Я спросила его о последних опытах, прямо, без обходных слов… и он ответил резко, почти грубо.

Она на мгновение замолчала, будто погружаясь в воспоминания.

— Оказалось, что искать решение моей… проблемы он бросил ещё несколько лет назад. Проклятие не снималось, и его это устраивало. Вместо надежды он предложил мне «честь»… стать фамильяром Тёмного лорда. — Она вздохнула, плечи её дрогнули. — Для той, что уже почти потеряла последнюю надежду, это был удар. Я начала стремительно превращаться в змею и тогда поняла: рядом с Томом мне больше не место.

Голос Мэй стал тише, почти как будто она боялась быть услышанной:

— Даже в полуживотном состоянии я понимала, что Риддл готовится к сложным ритуалам. Но неожиданно помощь пришла от Амикуса Кэрроу. Он пробрался в наши покои и оставил книгу по ритуалистике. Она была раскрыта на нужной странице. Последнее, что я запомнила, — рисунок старого, сложного обряда снятия проклятия крестражей.

Она на мгновение замолчала, глаза её блеснули:

— Давным-давно, — начала Мэй, словно увлекая слушателей в тень былых лет, — ещё когда я была совсем юной и слишком наивной, верящей в чудеса, я тогда искала ответы в книгах о проклятиях. Ни одна не помогла, но в памяти отложилось многое. Особенно истории о древних ритуалах.

Говорили, что по всей магической Азии некогда были распространены артефакты, способные исполнять желания. Их следы остались даже в сказаниях, в «Тысяче и одной ночи». Помните лампу Алладина? — она улыбнулась блёклой улыбкой. — Так вот, это всего лишь отголосок куда более мрачной легенды.

Суть была проста и ужасна: сильного мага ритуально убивали, душу делили и часть привязывали к предмету, и получался раб-джинн, заключённый в железо или камень. И почти никогда такие пленники не знали освобождения.

— Томас быстро понял, — голос её стал тише, будто она боялась подслушивания, — что и его ждёт подобная участь. Стоило умереть — и он станет узником. Чтобы избежать этого, он создал крестражи. Разделил душу на части, сделал множество якорей, дабы уменьшить шанс быть прикованным рабским контрактом навеки.

Она на мгновение замолчала, взгляд её потемнел.

— Но после ритуала на Остару он изменился, — тихо добавила Мэй. — Похоже, он нашёл способ снять проклятие крестражей. А значит, знает, как собрать все осколки обратно.

С этими словами в комнате стало как-то холоднее, и Лита с Северусом переглянулись.

— И самый первый? — осторожно спросила Лита.

Мэй пожала плечами, взгляд её был задумчивым:

— Если судить по схеме ритуала, чтобы снять проклятие, все осколки должны быть собраны магом. Иначе никак.

Северус кивнул, соглашаясь, но в глазах его мелькнуло беспокойство.

— Я тоже читал о способах казни магов, — тихо сказал он, — но без деталей. Интересно, правда, что ждать от работодателя, после этого ритуала?

Мэй покачала головой, в её глазах было растерянное непонимание:

— Честно говоря, я понятия не имею.

— Думаю, это можно уточнить у Кэрроу, — вмешалась Лита, слегка улыбаясь. — Как думаешь, он вообще станет отвечать?

— Вряд ли, — усмехнулся Северус, — но я знаю, кто может помочь и заодно проверить нашу работу. Через улицу живёт замечательная семейка мамбо… для них такие магические штучки — обычное дело.

Лита быстро нацарапала несколько строк в записке и велела Тисли отнести её соседям. Домовушка заметно поёжилась: шумных мамбо она побаивалась и явно не горела желанием попадаться им на глаза, но перечить хозяйке не решилась. Через несколько минут Тисли вернулась с ответом — жрицы Вуду согласились заглянуть и посмотреть на их пациентку, а заодно проконсультировать супругов Снейп.

Лита относилась ко всем делам с Риддлом и его душой предельно равнодушно: пусть он хоть десять раз себя располосует, девушке было всё равно. Но слишком многое зависело от его устойчивости и адекватности — Северус работал на него, а ещё нужно было закрыть контракт с Малфоем. Лето предстояло жаркое, не только по погоде — предвыборная кампания в магическом мире Британии будет в самом разгаре. А что начнётся осенью, после сентябрьских выборов и подсчёта голосов, Лита представляла слишком хорошо. Именно тогда и закрутится та самая история, которая когда-нибудь позволит некой «даме с воображением» настрочить семь книг. Политика в магическом мире была ещё грязнее, чем она привыкла думать, — от оппонентов можно было ждать любых гадостей.

В назначенный час на пороге появилась сама матриарх — та самая старуха-мамбо, что и в первую их встречу показалась Лите сморщенной, словно сушёный чернослив. Маленькая, согнутая, но с удивительно живыми глазами, она вошла в гостиную дома Снейпов и окинула присутствующих цепким, внимательным взглядом.

— Хорошая работа, — коротко произнесла она, ткнув костлявым пальцем в сторону Мэй. — Но дураков всё равно учить надо.

И, неожиданно плюнув в сторону китаянки, громко хмыкнула. Мэй вздрогнула от неожиданности.

— Не тебе, не бойся, — усмехнулась старуха. — Лоа шепчут: плохо детей проклинать, вот теперь пусть сами со своим проклятием и возятся.

Она хрипло рассмеялась, звук был похож на скрежет сухих веток, а потом внезапно оборвала смех и серьёзно посмотрела на Литу.

— Лоа пошлю присматривать за непутёвым магом. Все части соберут, даже если он сам не захочет, — с очевидным удовольствием заявила мамбо, словно ей доставляло радость ставить на место зарвавшихся британцев.

Лита лишь улыбнулась и предложила старухе чашку крепкого чая с пирожками — простое угощение, которое, как ей казалось, могло примирить любые магические традиции.

Перед уходом старуха задержалась у кресла, где сидела Мэй, и внимательно, почти испытующе, посмотрела на женщину. Потом тихо произнесла несколько фраз на незнакомом, тягучем языке, от которого у Литы по спине пробежали мурашки.

Мэй вздрогнула, словно очнулась от сна и вдруг ответила на том же языке — легко, без запинки. Сухое лицо мамбо тронула едва заметная улыбка. Она кивнула, пробормотала короткую фразу и, не прощаясь, направилась к двери. Шаги её стихли за порогом, и в доме вновь воцарилась тишина.

Лита удивлённо взглянула на Мэй, и та, заметив её вопрос, улыбнулась чуть смущённо, но с радостным блеском в глазах:

— Скоро приедет мой муж, — сказала она тихо. — Жрица передала: с ним всё в порядке. И… я вспомнила своё полное имя.