Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

— Почему шестьдесят шесть, а не сто, например? — удивилась я, поглядывая на табло. Зрители не торопились расходиться. Мы тоже не сильно спешили домой.

— Шестьдесят шесть — любимое число в Кадингере, — Феникс нервничал. Я тоже. — Не думаю, что они вызовут друг друга сегодня… К такому бою готовятся заранее… У одного из финалистов шестьдесят пять выигранных раундов, у другого шестьдесят четыре. Тут как ни крути расклад хреновый.

Бой пока не предвиделся, поэтому часть толпы разошлась по домам, обсуждая столь неожиданный поворот событий, остальные остались смотреть на схватку двух дымопускателей.

Дома я вяло жевала кашу, изредка поглядывая на Феникса, который сидел в задумчивости и ковырял ложкой какой-то слипшийся комок.

— Может, все обойдется? — с надеждой предположила я, понимая, что единственный, кто «обойдется», так это мы. — Вдруг победитель вернет солнышко? Вдруг он сделает то, что хотел сделать ты? И мы проснемся… И все будет хорошо…

— Рыжик, — вздохнул Феникс, поднимая на меня глаза. — Он не вернет солнце. Никогда. Все не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Так, я что-то не поняла! — возмутилась я. — Если хочешь что-то переваривать тихо сам с собой, лучше переваривай кашу! Давай, рассказывай, все что знаешь.

— Боюсь, что у тебя аппетит пропадет после моего рассказа, — усмехнулся Феникс. — Представь себе полярную лисичку в виде солнечных циклов, которая наведывалась в этот мир каждые шестьдесят шесть лет. Раз в шестьдесят шесть лет активность солнца становилась вредной не только для здоровья, но и для жизни. Ну как вредной? Горстке пепла крем для загара уже, в принципе, не нужен. Люди быстро это просекли и стали строить подземные города. Но для того, чтобы как-то переждать напасть, нужно было что-то кушать. Соответственно, урожай выращивался на поверхности. За шестьдесят шесть лет нужно было запастись всем необходимым, чтобы потом на год уйти под землю. Население приспособилось и занималось любимым делом, а именно росло в геометрической прогрессии. Подземные города стали тесноваты. Некоторые отчаянные перебирались жить на поверхность. И однажды одна светлая голова заявила, что человек — царь природы, и доколе мы будем норными животными? Есть способ на время погрузить мир во тьму. И тогда не придется ждать, когда выжженная земля снова станет плодородной, не придется прятаться. Просто одна ночь будет очень длинной. Для того, чтобы погрузить мир во тьму понадобиться несколько десятилетий работы и масштабная стройка. Так что, скидываетесь, господа. Проект мы уже нарисовали. Строители со всего обитаемого мира стекались сюда, дабы построить Город Надежды. Сначала народ воспринял идею с легкой степенью недоверия, но когда фундамент стройки века был заложен, а по всем городам стали ходить адепты Города Надежды, увещевая становиться пайщиками и дольщиками, многие успокоились. Те, кто не успокоился, тех успокоили с миром. Город был завершен за три года до прихода полярной лисички. Наступил ответственный момент. И… Да здравствует тьма! Человек — царь природы! Мы строили, строили и наконец, построили! Да здравствуем мы! Ура! Прошел год, запасы были съедены, дифирамбы спеты, культ города-башни процветал.

Я даже жевать забывала, внимательно слушая историю обманутых вкладчиков. Конец был немного предсказуем…

— Ну, ладно. Все, выключайте! — вздохнул Феникс, ковыряя ложкой свою порцию. — Эй, ребята, опасность миновала! Спасибо, хватит! Эй! Чего вы, в самом деле! Под стенами отлично защищенной от диверсий и нападении (мало ли кому в голову взбредет?) башни, которая могла находиться на самообеспечении благодаря магии, собралась толпа обманутых вкладчиков с требованием призвать компанию застройщиков к ответственности! Однако, Башня Надежды была неприступной. Сами строили, на совесть! Сначала людям объясняли, что, мол, соблюдайте спокойствие! Все под контролем! Без паники! Солнце скоро будет! Сейчас-сейчас, одну минуту… Прошло несколько месяцев. Припасы были уже на исходе. Обманутые вкладчики, смекнув, что в этом виноваты маги, моментально устроили охоту на ведьм. Надо же было на ком-то сорвать свою злобу? Маги тоже были не лыком шиты, поэтому стали стекаться сюда, подальше от людского суда. И их охотно принимали. Пока человечество за пределами башни пыталась удержаться на жердочке цивилизации, балансируя между «есть друг друга за еду» и «есть друг друга за идею», руководствуясь древним принципом «ужин отдай врагу, пусть он поправляется, чтобы я потом его съел», из башни запахло дохлой совестью.

— А почему именно Кадингер? — спросила я, вспоминая рассказы о Вавилонской Башне. — Это же название из нашего мира?

— Кто-то из гостей придумал Башне Надежды более подходящее название. И оно, как ни странно, прижилось. Немного видоизменилось, но вполне усвоилось вместе с новой историей, откуда вырезали большие неполиткорректные куски, — заметил Феникс. — Дело в том, что проектировщики постарались на славу. Чтобы вернуть солнце нужно вынести корону за пределы Кадингера. Что фактически невозможно обычным путем. Хотя, пожалуй, я смог бы это сделать. Сама знаешь как.

— А разве нельзя вот так просто похитить эту корону? Она ведь наверняка где-то хранится! — предложила я гениальную идею, хотя, судя по взгляду Феникса, не такую уж и гениальную.

— Нет. Она везде и нигде, и появляется только в исключительных случаях при выполнении определенных условий. Так было продумано изначально. Либо ее передают из рук в руки, либо, если цепочка обрывается, объявляется турнир. Изначально предполагалось право преемственности, а поединки были запасным вариантом, сродни естественному отбору, — задумчиво заметил Феникс.

Внезапно в дверь постучали. На пороге стоял мрачный тип, оглядываясь по сторонам.

— Мой хозяин хотел кое-что уточнить перед покупкой. Это точно ваш ребенок? Девушка, которая сражалась вчера в круге, родила, и мой господин хочет купить у нее ребенка, — пояснил незваный гость. — Но ему нужны гарантии!

— Я ни перед кем не отчитываюсь. Так и передай, — мрачно заметил Феникс, закрывая дверь перед носом посетителя.

— Нет, ну мог бы сказать, что это — не твой ребенок! — заметила я, доедая свою порцию.

— Ага, и тогда его задушат шнурочком. Рыжик, ты просто сама доброта! Не смотри на меня так. Если бы меня заботили все сироты Кадингера, то я бы уже организовал приют, — вздохнул Феникс. — Кстати, пока ты спала, а тебя активно вызывали, я, как приличный человек, тебе что-то наподобие предложения сделал. Для очистки совести….

— А я что? — осведомилась я, представляя эту картину. — Неужели, согласилась?

— Ну… Ты покивала… — усмехнулся Феникс, обнимая меня. — Промолчала и кивнула. Три раза. По законам Кадингера отсутствие сопротивления — знак согласия…

Мы застыли, услышав снаружи странный шум. Такое чувство, словно мы сидим в классе, а за дверью началась большая перемена. И было у меня предчувствие, что это — не большая перемена, а большие перемены.