Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

Я опустила глаза, уставившись в его любимое золотое украшение.

— … главное, что есть ты у меня… — закончила я свою мысль. — И не переживай так сильно… У нас все получится…. Мы что-нибудь придумаем… Только не надо рубить с плеча… Мы еще завоюем себе место под солнцем…

Мои пальцы вплетались в золотые волосы. Мое сердце действительно очень любит золото. Только не то холодное и звонкое, согревающее душу скряг и скупердяев, а это, тонкое, мягкое золото, которое так приятно перебирать и целовать. Это — мое золото. Мое! И я никому его не отдам! Без него мое сердце будет нищим и пустым.

Я обняла его, вдыхая сладковатый запах и крепко-крепко держа за талию мою сокровищницу. Огонь, горевший в руках, начинал медленно угасать.

— Рыжик, — тяжело вздохнул Феникс, глядя на меня пристальным и задумчивым взглядом. — Зачем ты такая?

Он грустно усмехнулся, не сводя с меня этого странного слегка рассеянного взгляда.

— Какая такая? — тихо спросила я, снова задумчиво и увлеченно расправляя золотые волосы и раскладывая их на красивые пряди.

— Такая… — ответили мне, пока я с любопытством смотрела на маленький гвоздик сережки. Точно такой же, как у меня.

— Я не знаю, — пожала плечами я, не понимая, что имеется в виду.

— Почему, когда я смотрю на тебя, мне хочется защитить тебя от всего мира? Спрятать и защитить? — услышала я в тот момент, когда прикасалась к чужой сережке. Я против мужских сережек, но в нашем случае это круче, чем гарнитура.

— Потому, что я слабая и никчемная, — усмехнулась я, осознавая правдивость своих слов. — Вот и весь секрет. Если бы я была сильной и «кчемной», то у меня на голове давным-давно красовалась корона, которую я отдала бы тебе. За мной, как за серийным убийцей, стелился бы кровавый след, когда я бы выходила в круг, то ты переживал бы не за меня, а за противника… И все закончилось бы по-другому.

Феникс прыснул.

— Конечно по-другому. Я представил «сильного» Рыжика, представил, как я хожу вдоль стеночки по струнке, заглядываю в глаза и боюсь слово поперек сказать. Тихая, спокойная жизнь трусливого подкаблучника. О, нет. Как только я понимаю, что я — не цель, а средство, как только понимаю, что меня, как фотографию, пытаются загнать в рамку, отсекая лишнее, как только осознаю, что девушка почувствовала себя богиней и пытается вылепить из меня что-то другое, удобное и функциональное, я прекращаю отношения в одностороннем порядке. Без объяснений. Я не люблю, когда «сильные» девушки тянут мое одеяло на себя. Я сам укрою.

— Тогда укрой меня. Я буду совсем не против. Только при условии, что ты тоже будешь укрыт, — ответила я, прижавшись лбом к его груди. — Короче, тебе со мной не повезло. Не на ту лошадку ты поставил.

— Сильные люди — это те, кто умеют держать себя и свою жизнь в руках. Рыжик мог бы слиться после первого же боя, но не слился. Рыжик мог бы пойти на поводу у большинства и убить беременную, но не убил. Рыжик мог бы постоять в сторонке, а не брать заложника. Рыжик мог прятаться за моей спиной и выглядывать оттуда, когда происходит что-то интересное, или развернуться и уйти навстречу легкой и веселой жизни. Но вместо этого мой Рыжик сражался, рисковал, плевал на общественное осуждение, бросил вызов целому городу магов, умея пускать только дым из рук… Я ведь тебя не заставлял? Нет. Ты сама решила бороться до последнего, не выходить из круга, не сдаваться. Мне действительно хочется тебя защитить и спрятать, но не потому, что ты слабая. А потому, что ты — мой Рыжик. И второго такого судьба мне никогда не пошлет. В чем я абсолютно уверен.

Я встала на цыпочки и подразнила мягкие губы нежным поцелуем, а потом заглянула в глаза и снова спряталась на чужой груди.

— Это что только что было? — подозрительно поинтересовался Феникс, глядя на меня взглядом Шерлока Холмса на стадии «кажется, я знаю, кто убийца!».

Я снова встала на цыпочки, стала дразнить, едва целуя и снова бросая мимолетный взгляд на заинтересованные глаза.

— Та-а-ак! Я что-то не понял, — с явным интересом прошептали мне на ухо. — А что это Рыжик делает? Ты меня соблазняешь? Не может быть.

Я усмехнулась, снова потянулась к чужим губам и стала легко их целовать, а потом снова сделала вид, что это получилось случайно.

— Я не хотела… Это случайно получилось… — тихонько оправдывалась я, терзая пальцами пуговицу чужой рубашки.

— Рыжик, ты что творишь? — меня сжали еще сильней, пока я выжидала паузу между поцелуями.

— Ничего, — ангельским голоском ответила я, пока надо мной сверкал золотой обруч нимба, а сладкоголосый хор пел: «Аллилуя!». — Не обращай внимания… Это я просто так…

Один Рыжику уже слегка обнаглел, поэтому прерывал поцелуй на самом интересном месте.

— Ах, вот ты какая? — удивился Феникс, резко прижимая меня к себе, да так, что у меня сбилось дыхание. — Маленькая обманщица… Я тут, значит, губу раскатал, а ты… Значит так, да? Ты меня отвлекать от проблем вздумала? Рыжая, бесстыжая…. Попалась, которая целовалась! И что ты мне еще расскажешь?

— С поцелуем, хмурый день светлей, — нараспев прошептала я, опустив глаза и изредка их поднимая. — С поцелуем в небе радуга проснется… Поделилась нежностью своей… И, надеюсь, что она ко мне вернется…

— А если это будет не совсем нежность? Если это будет что-то другое… Рыжик ведь любит, когда ее обнимают до хруста косточек? — меня сжали так, что дышать стало тяжело, душа поцелуями. Я даже вздохнуть не успевала, жадно впиваясь пальцами в мое золото.

— А как же нежность? — прошептала я, отпихивая ногой подальше комок порванного платья и чувствуя, как мои ноги оторвались от пола.

— Нежность… после…

* * *

Я проснулась дома, глядя, как в щель между шторами заглядывает утреннее солнышко. Шторы распахнулись, давая мне возможность насладиться солнечными лучами. Такое яркое, такое теплое, не смотря на календарь, и такой красивое… Столбик термометра показывал чудеса плюсовой температуры. Мне пришло сообщение: «С тебя очень красивая фотография на фоне осенних листьев. Если понравится — приеду завтра вечером к тебе и к любимой кружке!». Почта и смайлик.

Вот шантажист! Я расплывалась в довольной улыбке.

Я с пеной у рта доказывала свою правоту и принципиальную позицию относительно «утром деньги — вечером проекты, логины и пароль». Но Карлсон был явно не о проектах.

— Да какое ты имела право? — орал он