Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

мы заняли их «шашлычное» место. Один из них помочился в наши шашлыки, и никто их после этого есть не стал… Была драка… Но я не участвовала. Я в сторонке постояла…. А потом Люда, подруга Марины, пьяная полезла целоваться с Колей, а Витя выпил и стал бросаться камнями с криками: «Пришельцы атакуют!». Один камень попал в Марину… Коля с Витей тогда подрались из-за этого, сломали Вите…

— Руку? — предположил Феникс, с явным интересом. — Ногу?

— Нет, телефон. Мы как раз его новый телефон обмывали, — скромно заметила я. — Короче, по результатам шашлыка стало понятно, что Витя — больной на голову, я — унылая и скучная, раз не принимала участие ни в одном мордобое, так что нас исключили из компании. Нет, меня позвали потом один раз… А Витю я больше не видела… А Наташа с Димой пошли за хлебом. Там километров пять. Туда пять и обратно пять. Короче, ушли — пропали. Потом мы им звонили и узнали, что они уже дома…

— Нда… Короче, я так понимаю, что темным лесом тебя не испугаешь. Ну все, раз ты умеешь лечить ожоги туалетной бумагой и маслом от шпрот, то мы не пропадем! Кстати, а что Рыжик делал во время этих унылых и скучных посиделок? — поинтересовался Феникс.

— Нудила унести клеенку подальше от муравейника, потому что у меня в минералке сразу три муравья плавало, а в бутерброде с паштетом штук десять нашло свое последнее пристанище, — скромно описала я свой вклад в праздник. — Ну и фотографировала природу на телефон. А еще у меня был компас. Игрушечный, правда, и я пыталась определить, где север…

— Какая прелесть! Сегодня, смотри, какая хорошая погода. Дождя — нет, сушняка вокруг — море, мы с тобой вдвоем. Остальные не поехали. Мы их приглашали, но они не смогли… Зато нам больше достанется! Не так ли, Рыжик? Это же не повод отменять шашлыки, если гости решили посидеть дома… У нас дома, — улыбнулся Феникс, разворачивая второе одеяло и набрасывая его на свои плечи.

— Какие шашлыки? — простонала я, прислушиваясь к вою ветра в сухом лесу.

— Обычные шашлыки с ночевкой. Романтика! Так, мы нож не забыли? Нет? — усмехнулся Феникс, чтобы приободрить меня. — А хлебушек?

— Ты собирался, — буркнула я, оглядываясь по сторонам и ежась от ужаса.

— Ах да, я и забыл. Так, воды хватит нам на три дня… — Феникс начал разбирать сумки. — Плохо. Я планировал на одного, а получилось, что на двоих… Ничего…

— Вода у нас есть… — вздохнула я, протягивая ему булыжник из ванной. Зачем взяла — не знаю! Думала, что смогу им сражаться…

Феникс взял у меня из рук кусок нашего былого уюта и удобств, а потом обнял меня так крепко, что я чуть не хрустнула. Если бы он этого не сделал, я бы уже наверняка сломалась.

— Рыжик, — поцеловали меня в лоб. — Умничка… Я что-то в этот момент не подумал… Ладно. Вот видишь, как хорошо, когда собираемся вместе? Итак, сейчас выберем подходящее место для шашлыка…

— А из кого шашлык? — спросила я голосом взволнованного Пятачка, которого другое зверье впервые пригласило в лес на пикник, захватив шампуры, мангал и салфетки. И пока друзья загадочно молчат, поросенок маринуется от волнения, не заметив ни капающего пакета с мясом и луком, ни паштета, ни хлебушка…

— Ну конечно, из тебя, маленькая! Из кого еще! Ам-ма-мам! — меня шутливо погрызли губами, а потом поцеловали в щеку. — Шучу. Еда есть, огонь есть, вода есть, одеяла есть… Мы с тобой все взяли… Так что не переживай, бежать в магазин за хлебушком не придется. Ночь, романтика, мы с тобой вдвоем на природе… Я всегда об этом мечтал. Видишь, когда нужно выбираться, то лучше всего — выбираться на природу!

Мы пошли в выбранную наугад сторону. Брели мы медленно, опасливо, оглядываясь по сторонам. В руке Феникса горел огонь, освещая наш путь.

— Давай здесь остановимся… — кивнул Феникс, показывая на какие-то старые руины дома с обрушившейся крышей. Мы затащили наши вещи в дыру, некогда предназначавшуюся для двери. В доме была какая-то старая — престарая мебель, которую мы тут же сломали, чтобы развести большой костер. Я прислонилась спиной к холодной стене, положив голову Фениксу на грудь. Он укрыл меня частью своего одеяла, прижимая к себе. Огонь плясал по сухим дровам, пожирал их в мгновение ока, разгораясь все сильней и сильней.

— Мы могли бы спрятаться в городе, — вздохнула я, любуясь уютным костром. Костер действительно утешал, придавал уверенности и сил.

— Где? Нас везде найдут! Нет, был вариант катакомб, но, поверь мне, там не лучше, — усмехнулся Феникс, вдыхая запах моих растрепанных волос. — Не могу поверить, что ключи к разгадке кроются не в Кадингере, а за его пределами. Как будто так и должно быть… Хотя, я не уверен. Я раньше не выходил из города. Нет, я пролетал над лесом пару раз, но, поверь мне, пешком я здесь не гулял… Неужели она сказала правду?

— Ты сейчас о чем? — спросила я, мучительно сглатывая и ужасаясь нашему положению.

— Я о Крысе. Она сама пришла ко мне домой с целой речью в стиле: «Ты — волшебник, ты — избранный» и так далее… Я был уверен, что она — сумасшедшая. Крыса совала мне какие-то листочки бумаги…. «Ты думаешь, так просто вернуть солнце? Надел корону и все? Нет-нет-нет, — шептала она. — Вот, вот — единственный путь к солнцу… Понимаю, что звучит нелепо…». Я посмотрел на «рукописи», ничего хорошего и интересного в них не увидел, но, прикола ради, решил попробовать нарисовать круг, указанный на одном листочке. Вуаля! И мы здесь. Я думал, что не сработает, но оно сработало… Как ни странно… И теперь я очень сильно задумался… Кстати, вот ее записи… — Феникс протянул мне из кармана несколько грязных бумажек.

Я уныло посмотрела на круги, взглянула на почерк, который был поразительно похож на мой. Крыса писала про какие-то ориентиры, отмечая их жирными крестами.

— Я спросил ее, могу ли я ей чем — то помочь… Я предложил ей не делать глупостей и выйти из круга… Я предлагал ей помощь, защиту, деньги, но она отказалась, — начал Феникс, но я при свете костра пыталась разобрать знакомый почерк. Странно, не когда другой человек пишет твоим почерком, ведь написать можно все что угодно. Страшно, когда мысли и чувства совпадают… Или совпадали…

«Я — ошибка природы, я — дым без огня… Я — просто Крыса, которая забилась в свою нору и существует в ней всю свою жизнь.