Вознесенная - Паркер Леннокс

В стене рядом с моим проходом открылся второй — его путь к спасению формировался так же, как и у остальных.

— Давай! — крикнула я сквозь нарастающий гул, схватив его за руку и потянув к нашим туннелям.

Мы вплыли в раздельные проходы, гонимые настигающим нас разрушением. Сначала туннели шли параллельно, достаточно близко, чтобы я видела Тэтчера сквозь кристаллическую перегородку. Каждый туннель шел вверх, изредка разветвляясь в разные стороны.

Давление воды падало по мере подъема, но опасность, казалось, только росла, ведь проходы сужались, а обломки падали все чаще.

Почти на месте, — послал он по связи, указывая на участок более светлой воды впереди, где наши пути, судя по всему, сходились.

Финальный сильный толчок сотряс туннель. Структура вокруг застонала, камень скрежетал о камень. А затем, со звуком, похожим на гром, потолок обрушился полностью. Тэтчер схватил меня, с отчаянной силой рванув вперед, когда тонны древней кладки рухнули позади нас.

Мы вырвались в открытую воду в тот самый миг, когда туннель окончательно схлопнулся, и сила разрушения вытолкнула нас наверх. Поверхность над нами мучительно близко мерцала солнечным светом.

Что будет, когда мы поднимемся? — послала я по связи, имея в виду все произошедшее внизу.

Ответ Тэтчера нес мрачную уверенность:

Нам пиздец.

Что бы ни случилось, мы вместе, — пообещала я, хотя страх клубился в животе.

Потому что я знала. Нам отсюда не выбраться.

Король Богов



Резкий переход из воды в воздух обжег легкие в жестоком напоминании о том, что мы живы… пока что. Прежде чем я успела нормально вдохнуть, чьи-то руки вцепились мне в плечи, выдергивая на берег.

Я не сопротивлялась. Какой в этом смысл?

Стража протащила нас через мелководье. Их лица были бесстрастными масками, но в хватке чувствовалась угроза. Сквозь нашу связь я чувствовала, как ярость Тэтчера нарастает, подобно буре, его мышцы напрягались под их хваткой.

Не надо, — безмолвно предупредила я.

Мой взгляд скользнул по пляжу, где другие участники стояли и наблюдали за нашим приближением. На лицах одних читалось недоумение, другие не скрывали удовлетворения. Маркс и Кайрен стояли вместе у кромки леса, их лица были напряжены от беспокойства. Маркс беззвучно шевелила губами, но я не могла разобрать слов, она слегка качала головой.

В центре сборища Талор и Сильфиа что-то оживленно обсуждали, их божественные формы мерцали по краям. Даже на расстоянии их гнев был осязаем, чувствовалось давление в воздухе, от которого кожа покрывалась мурашками, а сердце бешено колотилось.

— Они в корне нарушили священную цель Испытания! — голос Сильфии донесся сквозь воду, острый как лезвие, ее эфирная форма колыхалась от негодования. — Хранилище простояло тысячелетия, а они одним актом неповиновения его уничтожили.

— Мы не можем позволить такому прецеденту остаться без внимания, — ответил Талор, вода у его ног бурлила.

Конечно, они были в ярости. Испытание было не просто о выживании или сборе ключей, оно было о секретах. О правде, которую можно обратить в оружие. Боги хотели знать, какие потенциальные угрозы таятся в сердцах тех, кто может пополнить их ряды.

Но они убили бы нас прежде, чем мы рассказали бы свою правду. Потому что наша правда в любом случае была смертным приговором.

С дальнего конца пляжа донеслись злые, требовательные крики. Я обернулась и увидела пробивающихся вперед Легенд, они приближались к Талору и Сильфии с лицами, искаженными от ярости.

— Я требую немедленной дисквалификации! — воскликнул один из богов.

— Моя Благословленная не имела возможности выжить из-за того, что они совершили! — вторая Легенда ткнула обвиняющим пальцем в нашу сторону, его золотые глаза горели. — Они убили моего Подопечного так же верно, как если бы сами нанесли удар!

На меня обрушилось осознание. Мы не просто отказались от правды. Мы запечатали гробницу. Когда Тэтчер уничтожил сирен и Хранилище рухнуло, мы заблокировали всем остальным участникам возможность завершить Испытание. Скольких мы оставили внизу? Скольких обрекли на водяные могилы?

Тэтчер неподвижно стоял рядом, челюсти его были сжаты так, что, казалось, зубы вот-вот треснут, взгляд устремлен прямо перед собой.

Они смотрели, как другие участники используют свои силы. Они поощряли это. Но когда Тэтчер использовал свою, когда он спас мне жизнь, внезапно это стало нарушением? Чего они ожидали? Что он будет использовать свои способности, только когда это совпадает с их планами?

Что ж, полагаю, именно этого они и ожидали.

Я снова оглядела пляж, пересчитывая Благословленных, которым удалось выбраться. Восемнадцать, включая нас. А было двадцать пять.

Пока Легенды наседали со всех сторон, Талор и Сильфиа с каждой минутой становились все более раздраженными. Голоса звучали все громче. Я изучала взглядом толпу, инстинкт привлек мое внимание к фигуре, рассекающей столпотворение.

Зул.

Он шел с убийственной грацией, тьма клубилась у его ног. Толпа инстинктивно расступалась, когда он проходил. Достигнув центра сборища, он встал прямо между нами и разгневанными богами, в безмолвном вызове расправив плечи.

— Страж Проклятых удостоил нас своим присутствием, — заметил Талор. — Ты пришел забрать эти заблудшие души в свою тюрьму, Зул?

— Я пришел обеспечить соблюдение правил вашего же Испытания, — ответил Зул убийственно-ледяным голосом. — Близнецы Морварен пережили ваше Испытание. Они собрали ключи. Они достигли Хранилища.

— Они отказались от финального задания, — парировала Сильфиа, нити ее формы удлинились, словно пальцы, тянущиеся к его горлу. — И в процессе уничтожили священных стражей.

Челюсть Зула дрогнула.

— Ваши стражи пытали мою подопечную. Вы ожидали, что она будет просто терпеть?

Обвинение вызвало рябь беспокойства среди собравшихся Легенд.

— Ты заходишь слишком далеко, Принц Дракнавора, — предупредила другая Легенда, выступая вперед. — Это не твоя вотчина, чтобы ставить что-либо здесь под сомнение.

— И тем не менее, я ставлю, — глаза Зула вспыхнули, полоска белого прорезала золото. — Я знаю, вы все любите свои загадки, но, возможно, вам стоит задуматься, достаточно ли ясно доносится ваше истинное намерение, чтобы быть понятым. Для некоторых ушей это просто паршивая поэзия.

Его взгляд скользнул по собранию, бросая вызов каждой Легенде по очереди. Большинство отводили глаза.

— Ты всегда выказывал такое неуважение к традициям, юный Принц, — Талор вскинул подбородок.

— Когда-то ты понимал необходимость пренебречь традицией, если я правильно помню. — Зул почти улыбнулся.

— Твой отец однажды приводил тот же довод, насколько помню я, — тихо сказала Сильфиа, голос ее был предназначен только для Зула, хотя ветер донес его до всех.

— Так прояви понимание и сейчас, — ответил Зул, его голос был столь же тих. — Ты признавала, что