Вознесенная - Паркер Леннокс

— Выживаю, — его улыбка угасла. — Ключи Эхо были хуже всего. Они излучают такие громкие звуки, когда приближаешься, словно голова сейчас взорвется. У меня кровь из ушей пошла, пока я запихивал его в контейнер. Думал, никогда больше не услышу.

— И тем не менее, ты здесь, ноешь на полной, хоть и приглушенной, громкости, — заметила Маркс.

Тэтчер вмешался:

— Нам все еще нужны ключи Эхо. Дальше нужно двигаться к Амфитеатру.

— Забирайте свои ключи Шепота, — сказала я, указывая на те, что все еще парили в нишах.

Каждый взял по ключу, прижимая их к ушам, чтобы вслушаться, прежде чем надежно запечатать в контейнерах.

— Каждый ключ показывает что-то разное о Меморике. Нам нужно сложить воедино то, что здесь случилось, — я посмотрела на каждого. — Ключи Памяти показывают моменты из жизни горожан, когда город утонул. Ключи Эхо…

— Последствия, кажется, — перебил Кайрен.

— В ключах Шепота — признания, — добавила Маркс. — О продаже того, что не должно продаваться.

— А я видела Талора, — сказала я, наблюдая за их реакцией. — В циклоне. Он явился над городом, а потом утопил их всех.

Лицо Кайрена побледнело.

— Но зачем?

— Что бы там ни продавали, это было явно опасно, — мрачно сказал Тэтчер. — Достаточно, чтобы оправдать такое.

— Воспоминание, которое пережила я, — медленно проговорила я, — было от человека с перепачканными в чернилах пальцами. Я видела, как кто-то в бирюзовых одеждах — думаю, жрец, — передавал свиток в обмен на золото.

— То есть они торговали божественной информацией, — сказала Маркс.

— Но мы все еще не знаем, какой именно, — заметил Кайрен, указывая на затонувший город вокруг. — Ключи показывают конец, показывают последствия, но не сами секреты.

— Может, в этом и суть, — сказала я, обдумывая. — Может, нам и не нужно знать детали. Просто то, что некоторые знания не должны продаваться.

— Ключи Эхо расскажут нам больше, — сказал Тэтчер.

— Есть только один способ узнать, — Маркс поправила сумку. — К амфитеатру. Держимся вместе.

Мы покинули храм и поплыли сквозь руины Меморики, держась темных проулков и скрытых проходов. Дважды нам приходилось прятаться, когда мимо проплывали другие участники, один раз мы даже заметили парочку, устроившую засаду на ничего не подозревающую жертву.

Я хотела вмешаться, предотвратить это, но Тэтчер меня удержал.

— У нас нет времени на геройство, — прошипел он. — Нам нужно добраться до ключей Эхо, пока их все не разобрали.

— Но они же убьют того человека, — возразила я.

— И это ужасно, но мы не можем спасти всех. Сосредоточься на цели.

Я последовала за Тэтчером, проплывая мимо. Мерзкое чувство в животе осталось, хотя я не могла определить, было ли это чувством вины, стыда или чем-то совсем иным.

Перед нами возвышался амфитеатр, его многоярусные сиденья окружали центральную арену. Вода у входа помутнела от крови, превратив кристально-чистое море в мутно-красное. По меньшей мере три тела плавали среди руин.

— В прошлый раз их не было, — прошептал Кайрен. — Что случилось?

— Все рванули за одним и тем же ограниченным ресурсом, — предположила Маркс.

Мы осторожно вошли, Тэтчер вел, за ним следовали Маркс и ее тварь. Я замыкала с Кайреном, отслеживая возможную засаду сзади. Внутри было зловеще тихо — ни музыки, ни звука, лишь едва уловимое течение сквозь массивное пространство.

— Где ключи? — спросила я, осматривая ярусные сидения и центральную арену. — Я их не вижу.

— Они должны быть где-то здесь, — настаивал Тэтчер. — Рассредоточиться, но держать друг друга в поле зрения.

Мы методично обыскивали помещение, проверяя ниши и скрытые пространства по всему периметру. Пусто. Ни следа ключей Эхо, ни поющих кристаллов, ни раковин.

— Мы опоздали, — наконец сказала Маркс. — Их разобрали.

— Нужно продолжать искать, — возразил Тэтчер.

Внезапный крик пронзил воду. Мы развернулись к источнику звука, на один из верхних ярусов, где еще не искали. Участник отчаянно бился, кровь хлестала из его, словно появляющихся из ниоткуда, ран. Невидимые клинки, казалось, кромсали его тело со всех сторон, пока он не затих, и его безжизненное тело медленно опустилось.

— Что это, мать вашу, было? — выдохнул Кайрен.

— Эхо, — медленно сказала Маркс, прищурившись. — Смотрите, вон там!

Она указала на едва заметное мерцание в воде.

— Ключи прячутся, — поняла я. — Маскируются.

— Это объясняет, почему их так трудно найти, — сказал Тэтчер. — И почему тот участник погиб, должно быть, он наткнулся на один, не понимая, что это. У звука, видимо, есть защитные свойства.

— Значит, подходить нужно осторожно, — заключила Маркс.

— Кайрен, ты говорил, они издают болезненные звуки, когда приближаешься, — сказала я. — Ты что-нибудь слышишь сейчас? Вроде того, что слышал раньше? Мы не знаем, как это должно звучать.

Он сосредоточился, закрыв глаза.

— Да… очень слабо, но есть. Туда.

Мы последовали за ним к другому ярусу, двигаясь медленно и осторожно. Приближаясь, мы услышали нарастающий высокочастотный вой, начинающийся на грани слышимости, но быстро становящийся невыносимо громким. Кайрен поморщился, зажимая уши руками.

— Он близко, — выдохнул он.

Я двинулась вперед, сосредоточившись на мерцающем искажении впереди. Звук усиливался, пока мне не показалось, что череп вот-вот треснет, и кровь заструилась из ушей, растворяясь в воде вокруг. Но я продолжала двигаться.

Внутри звука я слышала… разное. Лязг стали о сталь, тысячи клинков, сходящихся в битве. Ржание лошадей. Мокрый звук копий, входящих в плоть. Рев огня, пожирающего здания. Массовые молитвы, переходящие в крики. Марширующие шаги, бесконечные марширующие шаги. А под всем этим — сломленный голос: «Одна сделка, заключенная во тьме… десять тысяч могил…»

Пальцы коснулись чего-то твердого. Ключ Эхо внезапно материализовался передо мной как кристалл в форме раковины, пульсирующий внутренним светом. Звук изменился, превратившись в тысячу голосов, вопящих прямо в мозг.

Сражаясь с болью, я умудрилась запихнуть ключ в контейнер и плотно запечатать его. Звук мгновенно оборвался, оставив благословенную тишину.

— Один готов, — выдохнула я, вытирая кровь из ушей.

Следующим пошел Тэтчер, следуя указаниям Кайрена к новому скрытому ключу. Он боролся сильнее, чем я, боль явно сказывалась на нем, пока он тянулся к невидимому кристаллу. Когда он наконец запечатал его, лицо его было бледным.

— Последний, — мрачно сказала Маркс, уже отслеживая местоположение третьего ключа.

Она сделала всего несколько гребков, когда над нами пронеслась массивная тень. Мы подняли взгляд и увидели другого участника, плывущего над нами в сопровождении твари вдвое крупнее левиафана Маркс. Прежде чем кто-либо успел среагировать, тварь ринулась вниз с распахнутой пастью и сверкающими зубами.

Тварь Маркс перехватила ее, и два проявления столкнулись во взрыве красного и фиолетового. Воду сотрясло ударной волной, отбросив нас на каменные сиденья амфитеатра.

— Давай! — крикнула Маркс, бросая мне свой последний контейнер. — Забери мой последний ключ!

И затем она двинулась