Вознесенная - Паркер Леннокс

Быстрыми, четкими движениями он поместил ключ в контейнер и плотно запечатал его.

Что ты видел? — спросила я, заметив затаившийся в его глазах ужас.

Лицо Тэтчера было пепельно-серым, руки слегка дрожали.

Я был… Я был матерью. Я чувствовал все, что чувствовала она. Она укладывала детей спать, пела им колыбельную. А потом стены начали трескаться. Вода ворвалась в окна.

Ему пришлось остановиться, зажмурившись от нахлынувшего воспоминания.

Она пыталась добраться до них, но течение было слишком сильным. Я чувствовал, как ее легкие наполняются водой, пока она смотрела, как ее детей уносит прочь. Последней ее мыслью был вопрос Талору, почему он покинул их, — его внутренний голос его дрогнул. — Я чувствовал, как она умирает, Тэйс. Чувствовал, как ее сердце разбилось, прежде чем остановиться.

Боги, — выдохнула я. — Я видел жреца, который проворачивал какую-то темную сделку. А потом мои руки сжигали свитки, когда вода хлынула внутрь. Я тоже чувствовала его смерть.

Что бы здесь ни случилось, — сказал Тэтчер, голос его звучал глухо, — заплатили все.

Два ключа памяти были у нас, но истинный ужас Меморики только начинал открываться.

Внезапно со стороны амфитеатра донесся шум. Мы увидели фигуры, отчаянно плывущие в разные стороны.

Это Маркс! — я узнала ее характерный силуэт даже с такого расстояния. Она сражалась, окруженная кружащими вокруг формами. Огромное, багровое от ярости существо, казалось, атаковало ее.

Стой, — Тэтчер схватил меня за руку. — Нужен план. Эти проявления…

Нет времени, — оборвала я его, вырываясь.

Я рванула вперед, рассекая воду с новой, отчаянной силой.

Я плыла изо всех сил, полностью сосредоточившись на том, чтобы добраться до Маркс. Я не заметила едва уловимого изменения в течении, и внезапно мощная подводная тяга подхватила меня и потащила в сторону.

Тэйс, берегись! — предупреждение Тэтчера запоздало.

Я развернулась и увидела закручивающийся водоворот из воды и воздуха — сформировавшийся без предупреждения циклон. Он вздымался от морского дна до далекой поверхности, вращающийся столб разрушения, что уже затягивал меня внутрь.

Я боролась с течением, отчаянно работая руками и ногами, но сила была слишком велика. Через несколько секунд меня затянуло во внешний край воронки, неумолимо увлекая к центру.

ТЭЙС! — крик Тэтчера пронзил нашу связь, когда водоворот поглотил меня.

Последним, что я увидела, было его перекошенное ужасом лицо и рука, тянущаяся ко мне через невозможное расстояние. А затем, когда циклон захватил меня, все растворилось в хаосе, вырывая из рук брата и унося все глубже в неизведанное сердце Меморики.

Течения Памяти



Бурные потоки тянули мои конечности, грозя вырвать их из суставов. Тело скручивало в такие узлы, для которых оно никогда не было предназначено, давление сжимало грудь, пока я не забыла, каково дышать. Чары на горле горели ледяным огнем, изо всех сил пытаясь переработать бурлящую вокруг воду.

А потом пришли видения.

Глаз циклона удерживал меня в неестественной неподвижности — островок невозможного спокойствия в клокочущем хаосе. Вода замерцала, и внезапно меня окружили полупрозрачные фигуры — люди в изысканных одеждах, идущие по рынкам, живущие своей жизнью в городе, еще не поглощенном морем.

Девочка бегала за мальчиком по тому, что, должно быть, было площадью, оба беззвучно смеялись. Торговцы торговались из-за светящихся кристаллов и пузырьков, наполненных мерцающими снадобьями. Жрецы в церемониальных одеяниях процессией направлялись к храму.

Над городом возник огромный до непостижимости Талор, вода кружилась вокруг него невозможными узорами. Он заслонил собой вечерний закат, погрузив весь город в тень. Жрецы внизу в панике заметались, одни падали на колени в молитве, другие бежали к храмам.

Без предупреждения он воздел руки. Вода материализовалась из пустоты целыми стенами, потоками, превосходящими всякое воображение. Потоп обрушился на Меморику со всей божественной яростью. Здания рушились под его ударом. Улицы превращались в реки, затем в стремительные потоки, затем в смертельные течения, сметающие все на своем пути. Люди бежали, кричали, молились, но спасения не было.

Голос прошептал сквозь воду, сквозь мои кости: Город помнит свою смерть.

Видение сменилось картой, где пульсирующий свет указывал на три отдельные локации в руинах. Храм. Центр города. Амфитеатр. Каждое место отмечено разными ключами.

Каждая правда чего-то стоит. Вопрос в том, чем заплатишь ты.

Мой страх, который до этого момента лишь тлел под поверхностью, внезапно взорвался и стал первобытным, всепоглощающим. Он подступил к горлу и сжал легкие, пока я не смогла дышать. Циклон не просто показывал мне видения, он питался моим ужасом, тысячекратно усиливая его.

Глаз бури схлопнулся.

Меня с неистовой силой вышвырнуло, кувыркая в воде, пока я не врезалась в камень. Боль вспыхнула в плече, но физическая травма была ничем по сравнению с параличом, сковавшим конечности от абсолютного ужаса.

Чудовище нависло надо мной, оно больше не было акульей тенью, как прежде, а стало древней тварью размером с корабль. Ее кожа была покрыта слоями обсидиановой чешуи, похожей на броню, зубы длиннее моего предплечья и острые как ножи.

Мой страх, обретший плоть и кровь, выросший до кошмарных пропорций.

Я не могла двинуться. Не могла думать. Едва ли осознавала, что все еще жива, пока тварь кружила надо мной, и ее массивный хвост создавал течения, прижимающие меня к разрушенной стене за спиной. Каждый инстинкт кричал «беги», но тело отказывалось подчиняться.

Чудовище ринулось вниз.

Инстинкт самосохранения наконец прорвал паралич. Звездный свет вспыхнул на кончиках пальцев, сплетаясь в щит в тот самый миг, когда эти ужасные челюсти сомкнулись. Зубы скрежетнули по свету, удар отбросил меня кувырком назад сквозь толщу воды.

Монстр развернулся для новой атаки, на этот раз быстрее.

Я заставила себя дышать, думать вопреки слепому ужасу, затопившему кровь. Щит не выдержит еще одного прямого удара. Нужно дать отпор.

Звездный свет изменился в руках, потек, словно жидкий, пока не затвердел, превратившись в огромный меч, мерцающий холодным сиянием. Вода вокруг, казалось, сгустилась, каждый дюйм моей кожи горел и кричал от осознания опасности.

Тварь атаковала снова, разинув пасть, способную проглотить меня целиком.

Я встретила ее лицом к лицу.

Мой меч рассек чешую, которая должна была быть непробиваемой, вспоров огромную рану на боку существа. Оно в агонии забилось, и черная кровь хлынула из раны, растворившись в воде. Странный отголосок этой боли отозвался уже в моем боку, как призрачное жжение, от которого я ахнула.

Баланс внутри меня покачнулся, и парализующий ужас отступил ровно настолько, чтобы дать место ярости. Эта тварь пыталась меня убить. Это проявление моего собственного страха думало,