Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

– НЕ ДАТЬ ИМ УЙТИ!

Я добежала до водительской двери, вцепилась в ручку. Сердце колотилось так сильно, что я слышала пульс в ушах.

– Оберон, быстрее…

Обернулась.

Он не бежал за мной.

Стоял между мной и солевым облаком. Клинок в руке. Спина прямая. Плечи расправлены. Голова высоко поднята, подбородок вскинут.

Каждая линия его тела – от напряжённых мышц до того, как он держал оружие – кричала об одном: власть.

Не магия. Не сила фейри, которую у него отняли.

Чистая, неразбавленная власть того, кто правил тысячу лет и знает, что значит побеждать.

Моё дыхание застряло в горле.

– Оберон? – голос прозвучал слишком высоко, слишком испуганно. – Что ты делаешь?

– Беги к машине, – сказал он спокойно. Как будто мы не убегали от фейри-полиции. Как будто он не стоял один против пятерых Стражей. – Заводи двигатель. Мне нужна минута.

– Какая минута?! Там…

– Доверься мне, Кейт, – он всё ещё не оборачивался, не отрывал взгляда от солевого облака.

Из-за белой пелены вырвались силуэты.

Элитные Стражи фейри. Те, кто охотился на нарушителей столетиями. Те, кто не знал поражений.

И один Оберон – без магии, без фейри-силы, с железным оружием против четверых вооружённых профессионалов, каждый из которых мог убить его одним ударом.

Это не бой. Это самоубийство.

Первый Страж шагнул вперёд – высокий, с короткими светлыми волосами и шрамом через левую бровь, в руках два серебряных кинжала, лезвия изогнуты, как клыки голодного зверя. Его голос был холодным, профессиональным, без эмоций – голос палача, объявляющего приговор.

– Оберон из Летнего Двора. Капитан Морвен предлагает тебе последний шанс. Сдайся. Мы не хотим проливать твою кровь.

Оберон усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, столько презрения, что воздух будто стал гуще, тяжелее, насыщен обещанием насилия.

– Правда? Как мило. Жаль, но я не в настроении сдаваться.

Второй Страж – тёмноволосый, с острыми чертами лица и холодными зрачками – начал двигаться влево, обходя Оберона медленно, расчётливо. Третий и четвёртый синхронно разошлись вправо, и я поняла – они окружают его, загоняют в ловушку, профессионально, стремительно, без лишних слов и угроз, потому что им не нужны слова, когда есть оружие и опыт.

Моё сердце забилось так сильно, что я почти не слышала собственных мыслей сквозь грохот крови в ушах.

Беги к фургону. Заводи двигатель. Он сказал – минута.

Но как я могла бежать, когда он стоял там, один против четверых, когда каждая клетка моего тела кричала, что я должна остаться, должна помочь, должна что-то сделать, что угодно, только не оставлять его?

Моя рука нырнула под куртку – к кобуре на боку, где лежал пистолет, холодный, тяжёлый, способный выровнять шансы, – но я даже не успела коснуться рукояти.

– НЕ СМЕЙ! – рявкнул Оберон, и даже не оборачивался, даже не смотрел на меня, но он знал, чёрт возьми, он всегда знал. – ОНИ МОИ, КЕЙТ!

Обещание. Угроза. Приказ, от которого перехватило дыхание.

– Кейт, – его голос прорезал мой ступор – Машина.

Я развернулась, рванула дверь фургона, и руки тряслись так сильно, что я едва смогла вцепиться в ручку.

Отключённый Страж всё ещё сидел за рулём – голова на руле, тело обмякшее, без сознания, мёртвый вес, который мешал мне добраться до места водителя.

– Подвинься, красавчик, – я дёрнула его за плечо, потянула, и он был таким чертовски тяжёлым, что я уперлась ногой в порог и потащила сильнее, вложив всю силу отчаяния. Страж покачнулся, сполз с сиденья. Ещё один рывок – и он вывалился из кабины, плюхнулся на асфальт с глухим звуком.

Я запрыгнула за руль, захлопнула дверь, провернула ключ в зажигании, и двигатель взревел – громко, спасительно громко.

И в тот же момент я услышала лязг стали о сталь, и моя голова дёрнулась к окну.

Враги атаковали.

Оберон двигался – молниеносно, слишком стремительно для человека, но недостаточно для фейри, и это различие могло убить его. Он уклонился от первого удара, отпрыгнул назад, железное оружие взметнулось, отразило второй, и искры полетели – сверкающий металл встретился с железом, и звук был резким, визгливым, как крик.

Но их было четверо.

Третий фейри рванулся сбоку – удар пришёлся в рёбра, и Оберон заблокировал его, но сила удара отбросила его на метр назад, ноги заскользили по асфальту.

Четвёртый ринулся следом – серебряный кинжал прочертил воздух, целясь в горло, в яремную вену, в быструю смерть.

Оберон нырнул под удар, перекатился, вскочил на ноги, но я видела – он дышал тяжелее, двигался медленнее, и каждое движение стоило ему усилий, потому что без магии он был всего лишь человеком с многовековым опытом боя против фейри.

– Твоя скорость не та, что прежде, Король Лета, – насмешливо бросил светловолосый воин, кружа вокруг него, как волк вокруг раненной добычи. – Печати сделали тебя слабым. Смертным. Жалким.

– Достаточно сильным, чтобы справиться с тобой, – огрызнулся Оберон, но я слышала напряжение в его словах, слышала усталость.

Они атаковали снова – синхронно, с двух сторон, холодный металл сверкал, прочерчивая смертельные дуги.

Оберон парировал удар справа, развернулся, заблокировал слева, но третий противник был проворнее – его клинок прошёл сквозь защиту, прошёлся по боку Оберона, не глубоко, но достаточно.

Оберон резко втянул воздух, отшатнулся, и его ладонь прижалась к боку – на секунду, потом отвёл. Пальцы блестели красным.

Кровь.

Мир сузился до этого пятна, до этого красного, растущего, ужасающего пятна, но я не двинулась с места, как он и просил.

Четвёртый Страж атаковал сзади – лезвие понеслось к его спине, целясь между лопаток, туда, где сердце билось под рёбрами, но Оберон обернулся в последний момент, отразил удар железным оружием, и удар был обманным – враг отпрыгнул назад, создавая дистанцию, и поднял руку.

Воздух вокруг его ладони замерцал – серебристый свет вспыхнул, закружился, сгустился, и из света, из воздуха, из ничего начала формироваться форма – изогнутая, элегантная, смертельная. Лук. Короткий, из чёрного дерева с серебряной инкрустацией, материализовывался прямо в руке фейри – сначала призрачный, полупрозрачный, потом всё более плотный, реальный, готовый убивать.

– ЧЁРТ! – вырвалось у меня, и я ударила ладонью по стеклу, бесполезно, отчаянно.

Вторая рука противника потянулась к плечу, и ещё одна вспышка – колчан со стрелами материализовался на спине, полный, готовый. Он выхватил стрелу, наложил на тетиву, прицелился в Оберона, и моё сердце остановилось.