Следуя за любовью - Ханна Коуэн

который сидит у меня за спиной, просто невероятный. Я не ожидала его встретить, пока он не оказался прямо передо мной в своей ковбойской шляпе, грязных сапогах, с чернотой под ногтями и с прекрасными голубыми глазами.

Броуди Стил – моя самая большая неожиданность, но и самый великий дар. Последний элемент пазла моей новой жизни. И какая это отличная жизнь!

– Оглянись, детка! – шепчет Броуди через какое-то время.

Жалобно всхлипнув, я быстро вытираю щеки и оглядываюсь вокруг.

– Почему мы приехали к салону?

Броуди направляет Скай к обочине, и она останавливается прямо перед входом. Улица пуста, почти безлюдна, как это обычно и бывает в будний день. Наверняка те, кто решат сегодня выйти, просто обалдеют, увидев на месте грузовика Броуди Скай.

– Анна, в Нэшвилле я много думал. О тебе, о нас, о своей музыкальной деятельности. И уйму времени – о будущем.

Броуди соскакивает на землю. Я опускаю на него взгляд, и он протягивает мне руку. Помогает мне спешиться. Когда мы оказываемся лицом к лицу и чувствуем твердую почву под ногами, он подходит, прижав меня к теплому боку лошади.

– Черри-Пик – твой дом. Все эти годы он ждал тебя, прямо как я. И я хочу, чтобы у тебя здесь было все, о чем ты когда-либо мечтала. Со мной или без меня, я хочу, чтобы ты была счастлива, как только можно.

– Звучит прекрасно, Броуди. Мне большего и не надо. Мне нужен ты, – заявляю я на одном дыхании.

– Однажды ты рассказала мне о своей мечте, и я не забыл. Раз с тобой я могу жить своей мечтой, будет справедливо, если ты тоже получишь такую возможность.

– О чем ты говоришь? – спрашиваю я еле слышно, уцепившись за его куртку, чтобы не дрожали руки.

– Я выставил свой дом в Нэшвилле на продажу и не собираюсь туда возвращаться, только если проездом с гастролями. Мой дом – Черри-Пик. Тут я и планирую жить, когда мне не нужно будет заезжать в новый офис «Свифт Эдж» в Калгари или отправляться на гастроли. Я уже сказал им, что у тебя должно быть право присоединиться ко мне на гастролях в любое время, и изо всех сил надеюсь, что ты будешь делать это почаще. Теперь осталось только одно, – говорит Броуди с невозмутимым лицом, хотя глаза у него безумные от волнения.

Я вижу, что он смотрит мне за спину, на салон, где меня приняли, не прошло и недели, как я приехала в город. С бешено колотящимся сердцем я оборачиваюсь и на этот раз внимательнее гляжу на фасад. Я замечаю отсутствие вывески над дверью и судорожно соображаю.

– Салон твой. Целиком и полностью, – говорит Броуди, чувствуя мое замешательство.

У меня отвисает челюсть, я разворачиваюсь к нему и качаю головой.

– Как это мой? А где Ванда?

Броуди отцепляет мои руки от куртки и зажимает их между ладонями. Он громко смеется, и я понимаю, что у меня совершенно дурацкий от потрясения вид, а от его смеха у меня даже в такую минуту поджимаются пальцы на ногах.

– В следующем месяце она уезжает в Торонто, детка. Почему – это пускай она сама расскажет, а в ее отсутствие салон должны были выставить на продажу, – объясняет Броуди. Он вглядывается мне в глаза, будто что-то там ищет. – Кое-кто из друзей меня предупреждал, что ты можешь послать меня куда подальше и что мне не стоило этого делать, но я решил рискнуть. Теперь я не могу понять, собираешься ли ты меня послать.

На этот раз, хоть я и не могу поверить в происходящее, моя очередь хохотать. Откинув голову назад и встав на цыпочки, я нежно его целую и снова крепко встаю на ноги.

– Я никогда не буду женщиной, которая отказывается от щедрых подарков, Броуди! Это самая невероятно-потрясающая штука, которую кто-либо когда-либо для меня делал.

Броуди светится от гордости.

– Правда? Ты серьезно?

– Совершенно серьезно! Правда! – заверяю его я. У меня нет никаких сомнений в том, что Броуди – мой навсегда. – Я еще никогда ничему так не радовалась, как нашему с тобой будущему.

В мгновенье ока я оказываюсь в его объятиях – надежных, нежных и любящих. Он втягивает мой аромат, мы целуемся, и я остро чувствую его вкус. Несколько минут, а может, часов мы не отрываемся друг от друга. Наши губы и языки сливаются, и время становится лишь плодом нашего воображения.

Если бы кто-то рассказал мне об этом три месяца назад, я бы не поверила. Что моя жизнь будет такой. Но почему-то так вышло, и ни за что на свете я бы не хотела, чтобы было иначе.

Эпилог

Месяц спустя.

Броуди

В «Терновнике и чертополохе» сегодня битком жителей Черри-Пика. Молодых и старых, шумных и молчаливых, все толпятся, разделяя радость от открытия нового заведения. Салон Анны полностью переделали изнутри, стены покрасили в нежно-розовый цвет, а старую мебель заменили на новую яркую. До того, как Анна взяла управление в свои руки, во всей парикмахерской отчетливо чувствовалась личность Ванды, но теперь, спустя месяц, никто и не догадался бы, что у салона когда-то была другая хозяйка.

Грудь чуть не лопается от эмоций, когда я вижу собравшихся, их искреннее восхищение и гордость. Не каждый день у нас здесь бывают массовые вечеринки, куда приходит весь город. Поддержать Анну.

Я тут же начинаю искать ее в толпе и нахожу в плотном окружении Поппи, Брайс и незнакомой женщины, как две капли воды похожей на Анну, хоть и старше. Я начинаю проталкиваться мимо гостей, по пути улыбаясь тем, кто оборачивается.

Первой меня замечает Поппи, машет и подмигивает. Я вполголоса фыркаю и, встав рядом с Анной, инстинктивно обнимаю ее за талию. Она разворачивается в моих объятиях, смотрит на меня снизу вверх, и ее губы растягиваются в радостной улыбке.

– Привет, детка! – здороваюсь я с ней уже во второй раз за сегодняшний вечер, целуя в макушку.

Волосы у Анны причудливо уложены, а под светлой джинсовой курткой на ней темно-синее обтягивающее фигуру платье. Мне не нужно смотреть ей на ноги, я и так знаю, что она выбрала удобные кроссовки. Не рискнула надеть туфли на каблуках после того, как вчера до волдырей стерла ноги в новых ковбойских сапогах. От одного воспоминания об Анне, на которой нет ничего, кроме этих сапог, и о том, как мы занимались любовью на кухонной стойке прошлой ночью, в джинсах у меня становится тесно.

– Привет, Броуди! – чуть не нараспев приветствует меня Брайс,