Холодная малышка - Карли Рoбин

Он наконец отрывается от своих записей.

— Я ценю объяснения, но вообще-то я имел в виду, как ты чувствуешь себя перед завтрашней игрой? Рокуэлл и остальные боссы настроены оптимистично, но я хотел узнать твой настрой.

— Оу. — Мое лицо заливает краска. Ну вот, теперь я чувствую себя гребаным идиотом. — Мы готовы.

— Команда уверена в нашей новой тактике выхода из зоны?

Мои губы трогает улыбка при слове «нашей».

— М-хм.

Тренер Хендерсон разворачивает планшет, показывая схематичный вариант тактики, которую мы применим в завтрашнем матче, а затем завершает наш разговор резким свистком, едва не пробивая мне барабанную перепонку.

Команда собирается на льду, и мы гоняем одно упражнение за другим, пока наши тела не начинают умолять о пощаде. Я никогда не был фанатом ледяных ванн — какой монстр вообще получает удовольствие от того, что его яйца втягиваются в живот? — но к моменту окончания тренировки я буквально жажду того, как лед успокоит ноющие мышцы.

Логан закидывает руку мне на плечо, когда мы направляемся в раздевалку.

— У тебя есть знакомый пиротехник?

Я сбрасываю его руку.

— У меня есть знакомый пиротехник?

— Ну да, — он закатывает глаза. — Чувак, который занимается фейерверками. Знаешь, такие штуки, которые делают «кабум» в небе и рассыпаются красивыми искрящимися огоньками?

— Я знаю, что такое фейерверки. Я просто не понимаю, с какой стати тебе пришло в голову, что у меня, из всех людей, на быстром наборе должен висеть гребаный пиротехник.

— Не обязательно так огрызаться, — бурчит он, когда мы заходим в туннель. — Я просто спросил.

Я делаю долгий глоток воды и вытираю лицо рукавом.

— Так вот, ответ — нет, у меня нет знакомого пиротехника.

Он тихо матерится себе под нос.

— Ладно. Тогда у тебя есть план, как мы будем возвращать Майю?

Я выгибаю бровь, хотя пульс моментально учащается.

— Мы?

Он многозначительно играет бровями.

— Ну мы же по одной команде, разве нет?

Глава 33

Майя

Мое тело содрогается в такт пластиковому стадионному сиденью, когда начинается первый матч плей-офф. Мой мандраж никак не связан с тем, как сыграют «Рыси». Я ни капли не сомневаюсь, что они надерут всем задницы. Все из-за того, что через восемнадцать минут и тридцать четыре секунды на этом льду вместо игроков окажусь я.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спрашивает Кеннеди уже в десятый раз с тех пор, как заявилась ко мне домой, чтобы поехать на арену вместе. — У тебя координация как у младенца с головокружением, а синяками ты покрываешься быстрее, чем спелый банан.

У меня и самой голова идет кругом.

— Я абсолютно не уверена, что это хорошая идея.

— А идти на попятную уже поздно? Мне кажется, качественный отсос мог бы быть не менее эффективным. И, возможно, его бы оценили даже больше.

Пожилая пара впереди нас оборачивается в глубочайшем ужасе, и я закрываю лицо руками. Но Кеннеди вместо того, чтобы смущенно вжаться в кресло, забрасывает в рот горсть попкорна и дерзко им улыбается.

— Все будет хорошо, — успокаивает меня Софи с широкой улыбкой. — Лед уже не будет таким скользким после того, как его изрежут коньками. Просто ходи как пингвин.

Кеннеди, которая уже снова переключилась на игру, поворачивается к нам.

— Разве фраза звучит не «ходи как египтянин»?

Софи выпрямляется, отчего ее пластиковое сиденье скрипит.

— Ты не знаешь песню про пингвина?

Мы с Кеннеди переглядываемся в недоумении. Песня про пингвина?

— Определенно нет.

— «Если лед кругом блестит, путь опасностью грозит, — затягивает она, — ты ходи как пингвин. Носки ровно направляй, шаг короткий выбирай. Ты ходи как пингвин». — Взмахивая руками, она продолжает: — «Расслабляй и руки, и ноги, чтоб не шмякнуться в итоге... и ходи как пингвин».

Какое-то мгновение мы с Кеннеди смотрим на нее в ошеломленном молчании, но затем одновременно взрываемся от хохота. И это не просто смешок ради приличия. Нет, это безудержный, до колик в животе хохот со слезами на глазах, от которого трясутся плечи и хочется хлопать себя по бедрам.

— О господи, Софи, — выдыхает Кеннеди, утирая слезы. — Кто тебя этому научил?

— Я в детстве ходила на каток, — бурчит та. — Вы мне еще спасибо скажете, когда это убережет вас от падения на задницу.

Я толкаю ее плечом.

— Ты хотела сказать «чтоб не шмякнуться в итоге», верно?

Она прищуривается, но когда трибуны взрываются криками, резко разворачивается к площадке.

Загорается табло медиакуба, и на нем заглавными буквами вспыхивает: «БЕРРЕТТ ЗАБИВАЕТ». Вокруг нас болельщики орут так, словно от этого зависят их жизни. Не представляю, как спортсмены могут играть в таком шуме. Мой страх сцены такого бы точно не выдержал.

Я заставляю себя смотреть на лед, чтобы больше ничего не упустить, и полностью погружаюсь в предвкушение игры. Как и ожидалось, в первом периоде «Рыси» доминируют. Что бы они ни съели на завтрак, это явно была порция под лозунгом «круши-громи», потому что — вау. Даже Логан ведет себя образцово-показательно. Возможно, это такая тактика, и если так, то она работает. С первого вбрасывания команда соперников выглядит растерянной из-за отсутствия его дебильных комментариев и драк.

За несколько минут до конца периода Софи и Кеннеди идут вместе со мной к зоне за воротами «Рысей». Неподалеку собралась стайка парней-подростков, они дурачатся и смеются.

Разглядывая их, я начинаю осознавать, что они, скорее всего, и есть остальные участники конкурса.

— Кажется, я здесь единственная...

— С сиськами? — фыркает Кеннеди. — Я подумала о том же.

Я озираюсь по сторонам, отчаянно пытаясь отыскать взглядом хоть какую-нибудь пожилую леди или мужчину средних лет.

— Мы вообще туда пришли?

— Кэмерон говорил, что участники конкурса в перерыве должны собираться именно здесь. — Софи осматривается и указывает на стоящую неподалеку женщину в поло с логотипом «Рысей». — Но, может, стоит у кого-нибудь спросить.

Я неловко подхожу к женщине, обратив внимание на планшет и рацию в ее руках.

— Эм, привет. Подскажите, участники конкурса собираются здесь? Я просто хотела уточнить, потому что тут, кажется, только я и...

— «Тигрята».

— «Тигрята», — глупо