Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

Я торопливо выдохнула:

— Всё в порядке. Просто… короткое замыкание. — я улыбнулась.

Уголок его губ дрогнул, но взгляд остался напряжённым.

— Уверена?

— Да.

К счастью, остальные быстро вернулись к своим разговорам. Особенно потому, что в другом конце зала Иарасса в этот момент с совершенно невозмутимым видом продолжала пощипывать бороду Вельту, балансируя на хвосте.

Ариан ещё секунду смотрел мне в лицо.

Потом тихо и ласково сказал:

— Тебе пора отдыхать.

Я хотела возразить. Конечно хотела. Я вообще в последнее время слишком часто хотела возражать ему просто из принципа.

Но тело уже ныло от усталости. Психика — тоже.

А энергии внутри, наоборот, было столько, что это даже пугало.

Мне казалось, что если я прямо сейчас окажусь в столичной лаборатории артефакторов, то смогу одна запитать половину технического квартала. И именно от осознания таких перспектив меня немного потряхивало. Как меня примут теперь мои сухопутные сородичи? Что покажет сканирующая печать, если кто-то попробует считать моё ядро? Насколько сильно я изменилась?

Слишком много вопросов. Слишком мало сил. Нужно отдохнуть.

Я вообще хотела сразу рвануть к команде. Удостовериться самой, что всё в порядке. Они правда целы. Но королева Саэлирра и Ариан были правы: на этот вечер мне следовало просто быть, не просто представителем своего народа, а символом. Живым доказательством того, что новый этап уже начался. Что русалки и люди могут не только воевать и бояться друг друга. Что Хаос можно остановить. Что перемены возможны.

А теперь символу, пожалуй, действительно пора было в постельку.

*****

Наши покои оказались, по сути, личными комнатами Ариана. Как-то до этого я не особо осматривалась, события так быстро сменялись.

Спальня. Купальня. Небольшая гостиная, плавно переходящая в рабочую зону — впрочем, почти формальную. Здесь не лежали документы, не было карт и свитков приказов. Только книги, редкие минералы, несколько красивых раковин, оружие на стене и пара предметов, которые явно были дороги лично ему. Всё основное, как я уже поняла, он держал в настоящем кабинете. А эти комнаты долго существовали скорее, как место, куда приходят спать, чем как по-настоящему обжитой дом.

Пока не появилась я. И эта мысль почему-то отозвалась внутри особенно тепло.

За спиной сомкнулась мембрана двери. Стало тихо. Очень тихо после шума праздника. За арочными «окнами», тоже защищёнными мембраной и также контуром, отделяющим водную массу от покоев, всё также пульсировал током энергии величественный город русалок. Сердечник, что виднелся из окна, приглушенно мерцал, словно перейдя на ночное время. И теперь я ощущала силу, что проходила через него на поверхность так отчётливо, как никогда раньше. Его пульсация отдавалась в моём ядре. И эта пульсация была, наконец, умиротворённой и гармоничной, без примесей скверны. И это наполнило и меня спокойствием.

Я медленно выдохнула и обернулась к Ариану.

Он стоял у входа, всё ещё в торжественном одеянии, с чуть растрёпанными после вечера волосами, и смотрел на меня так, что у меня мгновенно пересохло во рту.

Внимательный взгляд, изучающий, но такой опасный для моего самообладания. Потому что то, что плескалось в глубине его глубоководной бирюзы, меня будоражило. Я незаметно положила руку на живот, чтобы хоть как-то создать иллюзию, что всё у меня под контролем, а энергия внутри меня не сходит с ума, наполняя каким-то нетерпением и ожиданием. Но мой жест не укрылся него. Разумеется. Он сделал мягкий шаг вперёд.

Я нервно усмехнулась.

— Ну что, ваше высочество, — сказала я, пытаясь удержаться на спасительной почве иронии, — надеюсь, вы не собираетесь пользоваться тем, что королева официально вручила вам титул и почти благословила на безобразия?

Он медленно подошёл ближе.

Слишком близко.

— Почти? — тихо уточнил он.

— Ариан…

— М-м?

— У тебя сейчас очень подозрительное лицо.

— А у тебя, Рейна, очень болтливый рот.

Я уже было собралась ответить что-нибудь особенно едкое.

И не успела. Потому что он поцеловал меня.

Глубоко, мягко, безапелляционно, но без единой капли спешки — и оттого ещё опаснее. Как будто заранее знал: если даст мне возможность говорить, я ещё какое-то время буду прятаться за шутками. Я стремилась к нему всем ядром, всей своей сутью, глупо это отрицать. Но и страшилась того, что меня ждёт с ним. Слишком привыкла полагаться на себя, слишком привыкла быть отстранённой от всех этих эмоций, что неизменно рождаются в общении между мужчиной и женщиной.

Но у меня подогнулись колени. Вся энергия внутри взбурлила, словно была счастлива от воссоединения со своей другой частью. Но хватит спихивать всё на энергию… Это я сама полыхаю внутри от одного лишь его прикосновения. Я вцепилась ему в плечи. Не мягко и деликатно, а так, словно он моя единственная опора. Дыхание сбилось.

Он тут же поддержал — одной рукой за талию, крепко, основательно, другой — бережно зарываясь пальцами в затылок.

В этом поцелуе было всё, чего не хватало мне весь вечер. Или за всю жизнь.

Не просто сброшенное напряжение и облегчение после сражения.

А нежность. Голод. Что жили глубоко в каждом из нас всё это время. Радость обретения.

И такая острая бережность с его стороны, что от неё щемило сердце.

Когда он немного отстранился, я тяжело дышала и смотрела на него, кажется, слишком честно.

— Это был подлый приём, — шепнула я.

— Зато эффективный, — так же тихо отозвался он.

Я фыркнула. Потом провела пальцами по его щеке. И вдруг сказала то, что раньше, наверное, никому бы не сказала:

— Я не умею в это красиво, Ариан.

Он не отвёл взгляда.

— Во что именно?

— Во всё это, — честно призналась я. — В близость. В правильные слова. В… доверие такого рода.

Он замер. Очень ненадолго. Потом коснулся своим лбом моего. Теплота его такого близкого дыхания согрела сердце.

— Тебе не нужно уметь красиво, — сказал он. — Тебе нужно только быть со мной честной. И собой, что важнее в первую очередь.

Я закрыла глаза. И кивнула.

— Тогда честно, — выдохнула я. — У меня никого не было. По-настоящему. И если я вдруг начну вести себя как капитан на абордаже — заранее извини.

Он тихо рассмеялся. Глухо. Низко. Совсем близко.

— Рейна… — в его голосе мелькнуло что-то такое тёплое и драгоценное, что у меня всё внутри сжалось. — Я скорее поверю в штиль посреди великого шторма, чем в то, что ты действительно извинишься за абордаж.

— Это было грубо.

— Это было очаровательно.

Я легонько стукнула его в плечо. Он перехватил мою руку, поцеловал запястье — прямо поверх печати — и от этого простого касания по коже разошлась волна жара.