Мой опасный магнат - Татьяна Гончарова

Наконец, настал тот самый день.

Самый обычный рабочий день.

Я сидела за своим столом, погрузившись в очередной массив данных. Близился вечер. Коллеги потихоньку расходились, и в кабинете становилось всё тише. Я уже предвкушала спокойные выходные и традиционный вечерний созвон с семьей.

И тут я почувствовала знакомое напряжение в воздухе.

Подняла голову и чуть не застонала вслух. Ну сколько можно!

Логан и Рейнар стояли у моего стола. Оба. Смотрели друг на друга с вполне считываемым угрожающим выражением, а их хвосты двигались короткими, отрывистыми жестами, которые я не смогла разобрать, но тут и так явно понятно было, что они не сулили ничего хорошего.

— Логан, — с вибрирующим низким напряжением произнес Рейнар.

— Рейнар, — ответил тот тем же опасным тоном.

Они что, решили начать выяснять отношения прямо здесь, при мне?

Их хвосты сделали ещё по одному резкому движению, и я поняла, что да, очень на это похоже. Мужчины решили перейти к более активным действиям, выбрав в качестве зрителя и главного судьи меня.

О, нет!

— Алекс, — начал Логан, но в этот момент дверь в кабинет резко распахнулась.

Я перевела взгляд туда и удивленно расширила глаза.

Весь дверной проем занимал… букет. Нет. Букетище! Огромный, нереально красивый и безумно роскошный.

Глава 68. Даритель

Дрейк Зартон.

Захожу в кабинет Алекс, уже зная текущий расклад.

Отвожу громадный букет в сторону, чтобы он не мешал мне увидеть полную картину того, что я считал по запахам ещё из коридора.

Алекс… Сжимаю вспыхнувшие эмоции в тугую пружину — сейчас не время — и перевожу взгляд на соперников.

Логан и Рейнар. Конечно. Кто же ещё. Всегда метили только на самых лучших самочек.

Только эта идеальная самочка — моя. Только моя.

Ещё раз глубоко втягиваю носом воздух, убеждаясь в том, что выводы, сделанные мной ещё в коридоре, — верные.

Да, всё так и есть. И с моим появлением структура запахов резко изменилась.

Соперники настроены серьёзно — их запах сгустился.

Мы все трое уже знаем: эти двое проиграли. Их ноздри трепещут, глаза сощурены — оба поняли, кто из нас троих здесь настоящий победитель.

Я. Только я.

Ведь Алекс не приняла. Ни одного из них. Её запах чист от ответа на их притязания.

Зато моё появление резко всё изменило.

Да, запах Алекс изменился. Тут же. Едва она увидела меня.

О, сокровище моё… Ты меня выбрала. Давно. И сейчас этот дивный аромат — только для меня — расставляет всё на свои места.

Внутри что-то с грохотом срывается. Оседает, наконец, вся эта полугодовая пустота. Она здесь. Моя. Всё ещё моя.

Именно её запах — выбор самки — определяет и решения самцов в этом кабинете. Здесь и сейчас.

Наши взгляды скрестились. Мы давно знакомы. Логан — стратег высокого полёта, умён, холоден, расчётлив. Рейнар — ветеран, опытный боец, прямой и сильный. Оба хорошо знают меня. Знают, на что я способен.

Соперники достойные. Не разочаровывают.

Два мощных хвоста делают резкие, отрывистые жесты: «права предъявлены, вали».

Понятно всё.

Ведь для них шанс ещё есть. Мой-то хвост права ещё не предъявлял, они видят это, считывают тут же. И — несмотря на то что самка считает меня лучшим, — у них формально ещё есть шансы.

Они не собираются сдаваться. Их хвосты напряжены. Логан делает одно неуловимое движение, обозначая границу. Рейнар переводит хвост в угрожающее положение, замирая в боевой стойке. Но и я теперь не отступлю.

Что ж. Продолжим.

Я смотрю на Алекс. Прямо в глаза.

Втягиваю носом воздух глубоко, жадно, считывая ответ — не тот, что она даст словами. Ответ ее тела. Ведь Алекс, несмотря на то что человек, — идеальная пара для рихта. Её тело говорит это на понятном любому рихту языке — запахами.

Вдыхаю торопливо ещё раз — её аромат раскрывается, как цветок, на который наконец упал свет. Ни один чип это не скроет.

Считываю её эмоции слоями.

О… моя самочка сейчас дико зла. Это чувствуется острее всего — пряная, колючая нота ярости.

Ещё она до одури рада меня видеть. Это теплее, глубже, скрыто под слоями обиды, но оно там, пульсирует, сигналит, требует быстрее присвоить.

Убеждаюсь: да, она уже выбрала меня. Это читается в самом фундаменте её запаха, в том базовом слое, который не подделать, не заглушить и не обмануть. Никак. Её тело знает. Давно знает чья она.

Выхватываю взглядом изгиб её шеи, линию скул, плотно сжатые губы. Наслаждаюсь тем, как её злость воюет с радостью. Всё считываю: её тело не может врать.

Я себе тоже больше не вру. Незачем. Разобрался и определился. Раньше ошибался. Много. Сейчас всё правильно. То, что я делаю сейчас.

Поняв текущий расклад, продолжаю действовать по идеально просчитанной стратегии.

— Сокровище моё, — хрипло произношу я. — Я за тобой.

Два рихта угрожающе шагают ко мне, Алекс приоткрывает свои чувственные губы, чтобы закономерно меня послать…

Сейчас. Самое время.

Мой хвост взлетает вверх древним, столь желанным мною жестом предъявления прав на самку.

Всё. Сделал. Всё правильно.

По гребню даже дрожь прошла. Ни тени того, что я испытывал при этом жесте раньше. Сейчас знаю всем своим существом — сейчас всё на самом деле правильно.

Я смотрю только на Алекс. На то, как расширяются её дивные изумленные глаза.

Конечно, она знает этот жест. Как и Логан с Рейнаром.

Только вот эти двое, как и я, не торопятся в драку. Все трое — синхронно, как один — резко втягиваем носами воздух.

Одновременный вдох.

Я не сдерживаю торжествующую усмешку. Да… О да.

Запах Алекс взрывается новыми нотами. Она ещё не знает об этом, но уже — запахом — ответила мне «да».

Теперь осталось убедить в этом ее упрямую головку. Боевая ведь у меня самочка. Так просто не дастся. Повоюем ещё. Но я готов к этой схватке.

С предвкушением смотрю ей прямо в глаза.

Алекс встаёт. Медленно, грациозно. Скрещивает руки на груди. Взгляд — свирепый при всей ее внешней сдержанности…

Захлёбываюсь буквально восхищением. Не могу насмотреться. Как она изменилась. Плечи прямее, подбородок выше. Волосы — рыжие, неукротимые. Глаза… В этих красивых глазах целая буря.

Вся моя.

Осталось только снова присвоить. Теперь уже навсегда.

Особенно яркий всплеск её ярости я чувствую, когда оба её поклонника молча уходят.

Да, оба ушли молча.