Поворот судьбы - Джеймин Ив

за последнее время. Мой зверь взвыл в ответ, готовый заявить права на свою пару. Я, возможно, и смирился с тем, что Келлан первым установил связь из-за чистой необходимости — спасение жизни моего брата было превыше всего. Но тот факт, что я до сих пор не пометил свою пару, был беспокойной энергией внутри меня. Энергией, которая с каждым днем становилась все хуже.

Мы ехали домой, но я, черт возьми, ни за что не смог бы успокоиться этой ночью без пробежки. Мой волк был полон решимости разнести весь комплекс на куски, поэтому я направил Марко, нашего водителя, в сторону леса.

— Мне нужно пробежаться, — сказал я ему, и в этих словах чувствовалась вся тяжесть моего зверя.

Эмми, которая почти заснула, прислонившись к плечу Келлана, резко вскинула голову.

— Одному? — спросила она, и в ее милом голосе прозвучало беспокойство.

Раньше никому, кроме моих братьев, не было до меня дела, но Эмми ворвалась в нашу жизнь, дерзила нам по-черному, а потом начала заботиться. Видеть нас своими неземными голубыми глазами. Это выбивало меня из равновесия, и сегодня я был слишком на взводе, чтобы рисковать возвращением в дом стаи.

— Да, мой зверь не находит себе места. Мне нужно выпустить его, пока он не натворил дел, которые мне придется разгребать.

Как властный альфа, я научился контролю и тому, как обуздывать свою силу, но это были исключительные обстоятельства. Исключительно очаровательные, веснушчатые, до безумия сексуальные обстоятельства.

— Я пойду с тобой, — внезапно заявила она, и вся ее усталость исчезла, когда она выпрямилась.

Мой зверь взвыл, и по моей груди разлилось чистое удовлетворение.

— Ты хочешь побегать со мной?

Она кивнула, и в ее глазах появился решительный блеск.

— Да, я всегда любила ночные пробежки, но это никогда не было достаточно безопасно.

На данном этапе это была уже скорее утренняя пробежка, но у нас было еще несколько часов темноты.

— Я бы с удовольствием… — встрял Келлан, но когда мой взгляд впился в него, тяжелый и непреклонный, он прокашлялся. — Неважно.

Глубокий угрожающий звук, наполнивший машину, стих, когда я успокоился. Наш надоедливый щенок понял, что это мое время с Эмми. Пробежка с нашей омегой была единственным способом обрести покой.

— Хорошо, маленькая омега, — сказал я, и моя грудь потеплела, когда я протянул ее прозвище. Губы Эмми приоткрылись, а ее сердцебиение участилось, что было обычным явлением, когда я называл ее «маленькой омегой». — Мы побежим вместе. Ты и я.

Навсегда, детка.

— Я отправлю отряды по периметру, — сказал Слэйд, повернувшись на пассажирском сиденье. — Никто не войдет в лес, пока вы выпускаете своих зверей на волю.

Я бы разорвал любого, кто хотя бы взглянет в ее сторону, но я не мог быть слишком самоуверенным после того, как эти ублюдки украли ее прямо из-под носа у Слэйда. Они явно изучили нашу стаю и знали, с кем имеют дело. Только по одной этой причине я допущу дополнительные патрули и самцов вблизи моей пары.

Когда Эммелин Андерс впервые появилась в Голден-Кло, моей целью было принять ее в стаю и укрепить наш квинтет. Я хотел контролировать ее, пометить, обеспечивать… потому что она была частью стаи.

Каким же я был идиотом.

Зная ее сейчас, имея ее в нашей жизни, я не мог вспомнить, как мы вообще существовали без нее все эти годы. Эмми принесла в мой мир тепло, свет и ощущение дома.

Мои родители были худшими представителями нашего вида, и жизнь под их властью была самыми мрачными днями в моей жизни. Сначала Слэйд не давал мне сорваться. Затем я нашел свою стаю и с головой ушел в эту ответственность. И все же, тьма моей юности оставалась.

До появления Эмми. Моей идеальной пары.

Истинная, столь же необходимая для моего существования, как еда, вода, воздух и солнечный свет.

Теперь я бы ее никогда не отпустил. Никогда.

Она бы куда больше колебалась, убегая со мной наедине, если бы знала, на что я готов пойти, чтобы удержать ее рядом навсегда — знала бы о дикости моих мыслей при одной лишь идее о жизни без нее.

Теперь моих неугомонных демонов мог усмирить лишь один оборотень. Бедняжка Эмми.

Когда мы добрались до леса, Келлан оставил на ее губах долгий поцелуй, отчего она, ошеломленная, вывалилась из машины.

— Веселитесь, детки, — с ухмылкой крикнул он нам вслед. — Не делайте ничего, чего не сделал бы я.

Эмми устремила на меня свои огромные, прекрасные глаза, глядя так, словно я был ее чертовым богом. Удовлетворение и трепет от того, что я могу заявить права на эту потрясающую женщину и быть принятым ею, переполняли меня.

— Не могу понять, собираешься ты бежать или позволишь мне тебя сожрать, — пробормотал я, и когда ее губы приоткрылись, а из груди вырвалось прерывистое дыхание, мой член дернулся в штанах. Хищник внутри меня поднялся на охоту.

О, маленькая омега. Ты будешь умолять меня, и тогда я завладею каждым сантиметром твоего тела.

Мой волк взвыл, и грудь задрожала от рокота. Когда я протянул ей руку, она без колебаний взяла ее. Ее инстинктивная реакция на нашу стаю разительно изменилась с нашей первой встречи, когда она была отчужденной и пугливой. Сегодня в ее взгляде читалось доверие, ее волчица и эмоции открылись нам.

Очень скоро она будет носить укусы всех нас. Даже Финли. Этот медведь-оборотень проводил больше времени, чем когда-либо признался бы, наблюдая за омегой, анализируя каждое ее действие. Она нарушила его привычный уклад, его с таким трудом обретенный покой. Он не раз оступался в начале их отношений, и хотя ему потребуется время, чтобы заслужить ее прощение, я не сомневался, что в конце концов это произойдет. Я ни в чем в жизни не терпел неудач, и уж точно не собирался начинать с нашего квинтета.

Эмми вздрогнула, когда на ее голые руки посыпались хлопья мокрого снега.

— Давайте телефоны и вещи, — сказал Келлан, перегнувшись через дверь. — Вернемся за вами на рассвете.

Я отдал ему свой телефон, а Эмми протянула свою маленькую сумочку. Келлан тепло улыбнулся и подмигнул ей, забирая вещи, а затем закрыл дверь.

Машина отъехала, оставив меня наедине с моей парой на фоне тускло освещенного леса.

— Удивлен, что ты захотела побежать со мной, — сказал я, расстегивая рубашку. — Здесь, в полном одиночестве, где никто не услышит твоих криков.

Дразнить ее стало моим новым любимым занятием, и мне было интересно, как она воспримет это заявление. Крики, о которых я говорил, не имели ничего общего