Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

А уж здесь-то...

Но если девушка хоть чуток компенсируется, уже хорошо.

Забрать ее с собой в Ативерну, а потом в Иртон отправить. Там тихо, спокойно, безопасно... придет в себя, никуда не денется...

Лучшее лекарство от любых душевных переживаний — это спокойствие, безопасность, ну и путешествия.

А ей надо отсюда убираться.

Если уж Котяра облезлая — и тот ее просчитал, хотя и видел-то раз в неделю...

Рвать когти!

Весной — и быстро!!!

Вопрос только один. А как рвать-то будем?

Ладно, это она еще обдумает. А пока — на кухню. Что у нас там сегодня в приоритете?

Ага... блинчики.

Да, далеко ей до маминых, кружевных, но кое-что и Лиля могла. И начинки сделать, и закуски...

А блинный рулет вы пробовали? С шестью видами начинок, от сладкой до мясной? С одного конца — мясо, плавно переходит в овощи, а потом и фрукты. Тут главное сделать — правильно. Так, чтобы переход был плавный и гармоничный.

Кому-то не нравится, а кому-то и по вкусу. Это в подражание старинным рецептам, когда на стол подавали поросенка, у которого, к примеру, голова была печеная, спина жареная, а брюхо вареное. Или что-то в том же духе — Лиля тогда не запоминала.

Но гарнизон же!

Военный городок!

Тут и самим приготовить в радость, и рецептами поделиться, и суп из топора сварить, чуть ли не шесть блюд из одной курицы...

Было бы время да желание!

А сейчас они были, и Лиля с удовольствием отдавалась готовке.

В чем-то... да!

Она даже слегка наслаждалась этим временем.

Она далеко от семьи, она в опасности, но в то же время...

Ей никуда не надо спешить! От нее ничего не зависит. И никто не зависит — практически. Она отвечает за себя и своего ребенка. А остальные... Лари, Марион — они тоже взрослые. И присяги ей не приносили. У них союз равных, а не кто под кем.

А в Ативерне она опять будет графиней.

Какой дурак сказал, что титул — это здорово? Тот, кто ни за что не отвечал. Вообще ни за что.

Это такая ответственность!

Это гранитная плита у тебя на плечах, и давит, давит... страшно подвести тех, кто тебе доверился. Страшно не справиться, не вытянуть, не суметь и увидеть пепелище в конце своей дороги. Кто-то этого не боится и живет по принципу: «после нас хоть потоп». Но это — быдло.

Человек благородный никогда так думать не будет. А есть еще и другая сторона медали. Лиля честно старалась о ней не думать, но факты от этого никуда не денутся.

Здесь она ни за что не отвечает, но... она беззащитна. И это плохо.

Захочет кто-то ей навредить — и навредит, и без проблем. Уже, вот, навредили, если она сидит в чужой стране и имя свое произнести боится. Да, свое имя...

Лиля мысленно пообещала себе, что лично займется безопасностью, по возвращении домой. И пусть ее считают параноиком!

А пока — да здравствуют блинчики!

*

❖ >:< #

Конечно, все получилось не так легко и просто. И ночью к Лиле постучалась Лари.

Как — постучалась!?

Открыла дверь так, что та с размаху стукнулась о стену и чудом не разбудила малыша Ганца.

— Алия!

— Что!? — мгновенно проснулась Лиля.

— Там твоя эта... Роза...

Лиля подхватилась — и бросилась вслед за Лари.

М-да.

Имеем классический ночной кошмар, осложненный истерикой. Когда проснулась, но успокоиться не в силах. И трясет, и судорогой выгибает, и слезы катятся, и кулаки сжаты...

Лиля не хотела так поступать. Но...

Был ли другой выход?

Пощечину она залепила с размаху, так, что у несчастной только голова мотнулась.

- Н-на!

Без удовольствия, понятно. Выбора другого не было...

И подействовало.

Девушка всхлипнула, схватилась за щеку, потом за живот...

— Легче? — тихо спросила Лиля.

Та закивала.

Молча. Опять — молча...

Убила бы!

Единственная надежда у Лили была на то, что здесь люди покрепче. Психика у них такая — не переломишь. А понятия «нервный срыв» и в проекте нет.

Что вы хотите?

Здесь проехать по дороге мимо человека, посаженного на кол — дело обыденное... его даже убивать не станут. И первую помощь оказывать. Могут еще и грязью кинуть в умирающего, или посидеть, полюбоваться.

И что?

Посадили — значит, там и сидеть должен.

Такую бы картину в России или в Америке... Лиля представила себе казнь на площади, и подумала, что в обеих странах люди, наверное, реагировали бы одинаково.

Палачей — прибить, узников — освободить.

Люди же...

А здесь будут смотреть. И даже комментировать, и плевать, что завтра они могут оказаться в той же роли и на той же площади. Жутковато это...

Лиля поглядела на Лари.

— Потерпишь ночь? Завтра попробуем ее ко мне переселить.

— Чтобы она и у тебя так верещала?

-Ну...

— Потерплю. Алия, ты ей поможешь?

— Постараюсь...

Одна идея у Лилиан была. Хотя отец-основатель психиатрии наверняка обозвал бы ее идиоткой и убил томиком своих трудов.

А и ладно! Пусть он сначала хоть родится в этом мире... и кстати! Когда он решит стать врачом, он будет читать труды Лилиан Иртон и Тахира дин Дашшара.

Однако!

Вот и пожалеешь, что психологию прогуливала. А то бы сейчас... Ух! И даже — Ых!

Лиля махнула рукой. Спустилась вниз, на кухню, достала бутылку со слабеньким вином.

Руки быстро делали свое дело.

Угольки в печи есть, вот растопка... маленькая жаровня. Подогреть вино, всыпать туда немного специй, порезать яблоко^бросить клюкву...

Этакий грог.

Научно его не так делают?

Будем считать, семейный рецепт.

С тем Лиля и вернулась к девушкам. Протянула большую кружку с горячим питьем бедолаге Розе.

— Пей. Горячее, тебе надо. И... Лари, принеси из моей комнаты, из сундука, шерстяные носки?

Роза пила. Послушно, даже стараясь не кривиться, . всхлипывая на пределе слышимости. Лари вернулась с носками и лично натянула их на девушку.

— Ноги ледяные, — прокомментировала она.

Лиля подождала, пока Роза допьет, и взяла ее за руки.

Тоже ледяные, кто бы сомневался.

Истерика же, спазм сосудов, вот и получите радости.... Тут надо отпаивать, греть и успокаивать. Этим Лиля и занялась.

Методично, без суеты. И в шаль закутала, так, что наружу один нос торчал, и по волосам погладила, и руки растерла, и одеялом укрыла.

— Не переживай. Все будет в порядке.

Убаюкать девчонку у нее не получилось — Ганц проснулся. Пришлось