Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

— Кажется, тапочкой.

— Этот случай я помню. У него зубы уже не чесались, а тапочки по старой памяти пострадали. Там, скорее, не наказание было, а объяснение возмущения. Нанук понял.

— А мой сапог сгрыз...

— И за это провел ночь во дворе. Три ночи.

— Страшное наказание, да, — хмыкнул Джерисон.

Только для кого — непонятно. Выл наказанный так, что все окрестные псы ему подпевали. На три перестрела вокруг. Кого там еще наказали, вот вопрос? Не выспались- то все!

Но Джерисон понимал, о чем ему говорит Эрик.

Да, могут быть шкоды, проказы, может быть самое обычное озорство, как, например, та же Ляля до сих пор ставит Миранде лапы на плечи.

Конечно, девочка тут же оказывается на земле. Но видели бы вы, КАК это делает собака!

Осторожно, аккуратно, даже бережно. Она не желает причинять хозяйке никакого вреда, это ритуал. Вот они его и соблюдают.

— Я понял. Бирманских щенков не получится раздать просто так. Но где найти тех, кто будет ими заниматься... и со щенками, и с хозяевами?

— Вот уж это не горе — махнул рукой Эрик. — Люди есть. У меня, у Лейфа, у Брана.... На Бирме всегда есть те, кто не может ходить в море и не хочет пахать землю. Не умеет. У них хватит и ума, и такта, и понимания... не все подойдут, но для начала человек десять найти можно.

Джерисон медленно кивнул.

— Я подумаю.

А ведь соблазнительно.

Стать основателем нового направления. Не декоративные собаки, не гончие, не охотничьи, а вот такие. Которые всегда рядом с тобой, которым ты доверишь свою жизнь, которые почуют яд, остановят врага...

Работа вырисовывается каторжная — и даже не на года. На века.

Но интересно же?

Очень интересно попробовать.

Или...

Джес пока еще сам не знал, какое примет решение. И после долгой беседы с Эриком уходил в сомнениях.

А вот вирманин уже на следующей неделе кинул клич по отрядам. В чем-то он графа Иртон знал лучше, чем думалось его сиятельству. Примет Джерисон решение, а люди и готовы уже. Все равно долго с решением тянуть не получится. Щенки растут быстро.

❖ ❖ ❖

Королевский доверенный объявился в столице ровно через шесть дней.

К этому времени уже обнаружили вторую жертву негодяя, и Ричард был зол, как шершень, так что Ганца он встретил без малейшей любезности.

-И?

Ганц вдохнул.

Выдохнул.

— Ваше величество, я прошу разрешения на пытки.

-Что!?

— Примененные к Антуану Леруа.

— Вконец о...ел?!

Вежливо тираду Ричарда можно было интерпретировать так: ежели вы, лэйр с ума сошли, это не повод на людей кидаться.

Но в том-то и дело что Ганц был серьезен. И ругань монарха выслушивал со смирением истинного последователя Альдоная, даже не думая ни оправдываться, ни отступать от своих позиций. Да, пытки!

Герцога!

Хотите — вешайте меня хоть за ноги, но это необходимость! Вот!

— Что ты накопал? — наконец смягчился Ричард.

— Думаю, это все началось в охотничьем домике Леруа, — выложил свои соображения Ганц.

Ричард выслушал.

Подумал.

— Наверное, стоит расспросить Джолиэтт.

— Стоит ли, ваше величество?

Ричард поднял брови.

— Ты намекаешь, что моя сестра может быть причастна — к такому?!

— Что вы, ваше величество! — Ганц даже руки поднял, словно защищаясь. — Да разве женщина может видеть такое — и не кричать от ужаса?

— Именно, — чуть смягчился Ричард.

— Если она не бежит к вам и не умоляет о защите, ее либо запугали, либо... либо она просто не в курсе дела.

Ричард благосклонно кивнул головой.

— Да, пожалуй.

О третьей вероятности Ганц скромно умолчал.

От греха.

Может ли женщина видеть такое — и не кричать от ужаса?

Ваше величество, видели бы вы тех женщин, с которыми сталкивался я... вы бы сами от ужаса кричали! И дергались, и заикались, и зарекались... Ганц даже не сомневался!

Навидался он!

Робкие и трепетные воздания и мужей своих травили, и детей топил$ и соперниц... что они с соперницами делали вообще лучше на ночь не вспоминать!

Стошнит.

И кошмары обеспечены.

Ганц бы с удовольствием допросил ее высочество, только вот разрешения на пытку ему никто не даст. А без того... будет с ним говорить принцесса?

Не будет!

А если король ее уломает и Джолиэтт снизойдет до простого... даже до простого барона, так все равно правды не скажет...

Это не Анжелина... хотя Анжелина уже, наверное, и не принцесса. Или наоборот? Женщина королевской крови никогда не будет чванной и надменной? Хоть за кого она замуж выйди?

Вот как так получается?

Две девушки королевской крови, обе вышли замуж, но у Гардренов Ганц бывал, и частенько. С Браном они общий язык мгновенно нашли, и приятелями стали. До дружбы там было еще шагать и шагать, но между двумя мужчинами было нечто большее — взаимопонимание. А это очень важно.

И приятельствовали они, и разговаривали в свое удовольствие, и общих тем у них была масса! И Анжелина с удовольствием сидела с ними, когда Ганц заезжал к Брану на рюмку травяного отвара.

Не просто сидела!

Как часто бывает — мужчины говорят о своем, женщины занимаются своими делами. Рукоделием, к примеру...

Нет.

Анжелина была не из таких.

Она сидела на кушетке рядом с мужем, держала его за руку или клала голову ему на плечо, Бран приобнимал любимую женщину за талию, наплевав на приличия — и та слушала. Спокойно, серьезно...

Иногда даже поддерживала разговор.

Высказывала предположения, вставляла замечания, и всегда по делу и к месту. А если чего-то не понимала, то просила ей это объяснить, и Ганц с удовольствием пускался в разъяснения, равно, как и Бран.

С Анжелиной было уютно. Спокойно, тепло, хорошо...

Ганц и забывал, что она принцесса, честно-то говоря. Как-то так получалось...

Жена друга. Пусть пока эта дружба еще не выросла и не окрепла, но зародыш-то уже есть. А время его разовьет в полноценное древо!

У таких, как Бран Гардрен, друзей не бывает?

Ошибаетесь.

У них бывает нечто куда как большее. Единомышленники. Соратники, сподвижники, те, кто идет рядом с ними, плечом к плечу, к одной и той же цели. Те, кто отражает нападения врага. Те, к кому можно повернуться спиной, пусть и с некоторыми оговорками.

Бран и Ганц отлично понимали друг друга. А что еще нужно? Это