Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

Она отрицает, закрывая уши.

— Нет, нет, нет.

Он подходит к ней, отталкивая ее руки.

Я устал от твоих отрицаний, Сабрина, пойми, что ты мне не нужна, и постарайся побольше испортить жизнь кому-нибудь другому.

— Для меня не будет никого, кроме тебя! — Я люблю тебя....

— Но я не люблю тебя, пойми это, черт возьми.

— Дай мне шанс... - умоляет она его.

Ты очень ошибаешься, думая, что я разделю свою жизнь с сумасшедшей, которая пыталась привязать меня к себе ложью, — снова бросает он ей вызов. Ты манипулировала своими родителями, своим братом, но не мной. Так пойми раз и навсегда, что я тебя ненавижу!

— Позволь мне сказать!

— Убирайся из моего дома. — Он хватает ее за руку.

Она начинает биться в истерике.

— Кристофер, — появляется Мари, опираясь на плечо Миранды, — отпусти ее, чтобы она могла уйти!

Он отпускает ее. Она поправляет пиджак и бросает гневный взгляд на женщину, ожидающую в дверях.

— Уходите, или я не буду отвечать. — Полковник пожимает блондинке плечами, произнося последнюю фразу.

Она уходит, шаги стихают, и я слышу звук грохочущей входной двери, когда она покидает квартиру.

Я буду в столовой, если понадоблюсь, — говорит Мари, прежде чем уйти.

Я прислоняюсь головой к холодной стене: еще одна эмоция, и у меня начнется нервный срыв.

— Выходи! — заявляет полковник, садясь в кровати.

Я не хочу, я не в настроении драться и унижаться, не в настроении, чтобы меня вышвыривали в тысячный раз. Но это необходимо, я не могу оставаться здесь, живя так, словно это гардероб Нарнии.

Я открываю дверь и медленно выхожу. Он лежит на спине, и я молюсь, чтобы он так и оставался, пока я ухожу со скоростью света.

Он падает на кровать, обхватив себя руками за шею, и тут я пользуюсь моментом, чтобы выбежать. Я сделала это! победно скандирую я, выходя в коридор.

В коридоре Миранда держит пакет со льдом на голове Мари, и меня охватывает чувство вины, ведь это я спровоцировала это своими глупыми выходками.

— Простите меня. — Я подхожу к ней и беру марлевый тампон, чтобы вытереть кровь с ее губы: должно быть, это она, как я слышала, упала на пол.

Ты не виновата, — бормочет она.

— Конечно, виновата.

— Нет. Неважно, виновата ты или нет, я бы возражала против того, чтобы впускать ее в комнату.

Она вытирает кровь, от удара остается багровый след.

— Она меня раздражает, но мне ее тоже жаль, потому что ей нужна помощь, ведь она влюбилась, безответно, и это то, что она не хочет брать на себя.

Миранда берет ее за руку, чтобы подержать лед.

— Я принесу мистеру Моргану завтрак. — Она уходит на кухню.

Я помогаю ей сменить лед. Проверяю, готово ли мое платье, чтобы успеть уйти до того, как Кристофер выйдет и я, как Сабрина, разражусь речью ненависти.

Я нигде его не вижу. Я возвращаюсь к няне, пока через двадцать минут не появляется Миранда с нетронутым подносом.

Она выпила только сок, — говорит она, направляясь на кухню.

Этого и следовало ожидать, — отвечает Мари с закрытыми глазами.

— Миранда, дай мне, пожалуйста, мое платье. Мне нужно идти.

— Сразу же.

— Мои туфли и кошелек тоже... Если я их принесла.

— Да, взяла, — говорит Мари. Туфли я положила под прикроватный комод, а кошелек — в четвертый ящик прикроватной тумбочки. Ты можешь сходить за ними, пока Миранда готовит твое платье.

Она словно толкает меня за грань, а у меня не хватает сил остановить ее. Они оба пострадали из-за меня, как я могу сказать: «Сделайте мне одолжение и принесите их сами».

— Хорошо.

Кровать застелена идеально, на балконе он лежит на спине в той же спортивной одежде, его волосы развевает ветер.

Я тихонько достаю свои туфли, а также бумажник из ящика прикроватной тумбочки. Когда я хочу встать так, чтобы он не заметил моего присутствия, он уже прислонился к раздвижной двери.

— Я ухожу. — Я защищаюсь, поднимая руки. Вам не придется меня вытаскивать.

— Ты осознаешь все, что сделала прошлой ночью? — Или ты была слишком пьяна, чтобы помнить?

В такие моменты мне хочется, чтобы у меня была волшебная палочка и я просто исчезла.

— Я ничего не помню, но я слышала об этом.

— А ты не против того, чтобы искать меня в зданиях в пьяном виде и не знать, живу я в них или нет? — Ты не подросток, чтобы делать такие незрелые вещи.

Она поворачивается ко мне спиной и направляется к балкону; я наблюдаю, как он садится в одно из кресел на балконе.

Он прав — мои импульсы приводили к катастрофам повсюду, и если отец чему-то и научил меня, так это тому, что всегда нужно признавать свои ошибки и извиняться, даже если другой человек этого не ценит или не заслуживает — это необходимо, чтобы чувствовать себя в мире с самим собой.

Ветер ерошит мои волосы, когда я выхожу на улицу, светит солнце, половина балкона освещена его лучами, а другая половина покрыта современной деревянной крышей. Пространство большое, с шезлонгами, пуфами, столом и стульями для завтрака.

— Послушай, — останавливаюсь я перед ним, — мне не следовало приходить... Проблема в том, что я выпила полбара, поэтому была немного не в себе, а сейчас я ничего не помню, поэтому у меня нет объяснения своему поведению.

Я делаю вдох.

— Меньше всего мне хотелось снова выставлять себя на посмешище и терпеть твое дерьмовое отношение.

— Ты извиняешься за оскорбления?

— Я говорю правду, после стольких «Убирайся на хрен», «Оставь мою жизнь в покое», «Я не хочу иметь с тобой ничего общего». Думаешь, я приду в здравом уме, чтобы ты меня прикончил? — говорю я. Конечно, нет, но алкоголь — плохой советчик, и теперь я обязана извиниться перед тобой за такое плохое поведение.

Он не отвечает, и я воспринимаю это как «уходи».

Как бы мне ни хотелось услышать от него хоть что-то, я больше ничего не могу сделать. Меня охватывает разочарование, и я смиряюсь с тем, что ухожу, устроив худшее шоу в своей жизни.

— Я не просил тебя уходить. — Он хватает меня за запястье, когда я пытаюсь уйти.

— Твое звание здесь не имеет значения, мы теперь Кристофер и Рейчел, а не полковник и лейтенант.

Я не говорю тебе «полковник — лейтенант», я говорю тебе «Кристофер — Рейчел».

Его сила усиливается, когда он берет меня за руку.

Когда он садится, а я встаю,