Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

ложку, боясь, что мой желудок вернет еду обратно. Но все хорошо. Бульон вкусный, успокаивает мою пищеварительную систему, заставляя утихнуть и тошноту, и боль. Я медленно, чередуя ложки, пью апельсиновый сок, а Мари потягивает из чашки, сидя напротив меня.

— Швейцар сказал мне, что вы не уверены, что Кристофер живет здесь.

Швейцар определенно сплетник.

— По правде говоря, я не помню ничего из того, что произошло.

Она улыбается, отставляя чашку с чаем.

— Это был хороший вечер.

— Наверное.

В дверь раздаются три резких стука. Кто-нибудь, убейте меня! Мое сердце замирает при мысли, что я не успела убежать.

Женщина передо мной встает и говорит Миранде не открывать дверь.

— Я никого не жду; Кристофер всегда носит ключи с собой или пользуется лифтом, он должен быть.....

— Миранда, открой дверь! — требует из коридора уже знакомый мне тихий голос.

Моя головная боль достигает уровня Бога. Я роняю ложку, поднимаюсь на ноги, ища место, где можно спрятаться от крика голоса Сабрины.

— Я знаю, там кто-то есть! — настаивает она.

Я запираюсь в комнате и закрываю дверь на засов.

Мое сердце хочет разорваться. «Вот что ты получаешь за идиотизм», — ругаю я себя.

— Почему ты так долго не открывала дверь? — Они спрашивают в фойе.

Я мыла окна в кабинете, — отвечает Миранда.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Мари.

Каблуки щелкают по полу.

— Навещаю мужа.

— Вам следовало позвонить, прежде чем приходить, потому что Кристофера здесь нет.

Его нет и в штаб-квартире, — говорит она. Надеюсь, ты мне не врешь и прячешь его.

— Мой сын никогда бы не отказался показать вам свое лицо, он не трус.

Я прикладываю ухо к двери, ожидая ответа Сабрины.

— Да, это так, он оставил меня одну, и у него есть любовница. Но мне не нужно повторять то, что вы и так знаете.

— Я ничего не знаю, и я уже сказала, что его здесь нет, так что будьте добры уйти.

— Нет, я подожду его, пока он не придет.

Ее каблуки все еще цокают по полу, пока она расхаживает по дому.

— Сколько раз я тебе говорила, что слуги не должны есть в столовой? — требует она.

Наступает недолгое молчание, и вдруг я слышу ее шаги в коридоре.

В какое безумие я себя вовлекла!

Я отступаю назад, когда ее тень отражается под дверью. Я продолжаю отступать, пока не упираюсь в кровать. Спрятаться негде. Ванная — первое место, где она будет искать улики любовницы, балкон оставит меня незащищенной, а кровать слишком низкая.

Ручка дергается.

— Миранда! — кричит Сабрина.

Появляется тень девушки.

Открой мне дверь, — приказывает она. Мысленно я начинаю читать короткую молитву о помощи.

— Сабрина, как бы ты ни была женой Кристофера, ты не имеешь права нарушать его личное пространство.

— Заткнись, Мари! — Миранда, открой дверь!

— Нет!» Мари отвечает:»Я попрошу вас подождать моего сына в гостиной.

— Сына? — Не будь жалким, тебя наняли быть его слугой, и ты умрешь как его слуга.

Именно за такие вещи я ее ненавижу.

— Откройте дверь! — приказывает она снова.

Они молчат. Я вижу, как тень Миранды удаляется.

— Откройте, я вам говорю!

Я бегу к шкафу, когда снаружи раздаются крики Миранды и Мари; как могу, я прячусь среди множества рубашек и пиджаков, и сквозь щель в двери вижу, как тени ведут ожесточенную борьбу. Кто-то падает на пол, и я в панике оборачиваюсь: я не прощу себе, если кто-то из этих двух женщин пострадает из-за меня.

Раздается звяканье связки ключей, затем несколько попыток открыть дверь.

Я сражалась с насильниками, гангстерами, наркоторговцами, террористами, диктаторами, убийцами... и никогда еще мои ноги не дрожали так, как в этот момент, в страхе перед эпической битвой, которая вот-вот развернется между двумя мужчинами, зажатыми у меня в голове.

Дверь открывается, и появляется она, одетая в джинсы и льняной пиджак, ее всклокоченные волосы не украшают физическое совершенство, присущее ей.

— Уходи! — требует Сабрина.

Женщины уходят, а блондинка оглядывает комнату, обращая внимание на грязную кровать; она подходит ближе, перетасовывает простыни, нюхает их и щурится, прежде чем зарыться в нее в поисках чего-то. Она тянется вниз, и что-то маленькое блестит в ее пальцах, я автоматически подношу руки к ушам, подтверждая, что она нашла одну из моих сережек. Она сердито сжимает ее и осматривает ванную в поисках новых улик.

— Ты ублюдок! — кричит она в разочаровании.

Она продолжает рыться в бумагах на столе. Я замираю, когда она подходит к дверцам шкафа.

Звонит мобильный, она не отвечает, звонит снова. Она отвлекается на настойчивый звонок и идет к двери. Останавливается на пороге и оглядывается на шкаф. Черт возьми, не уходит ли она? Он снова смотрит на шкаф, словно видит меня сквозь него. Он идет обратно по прямой. Все кончено, это конец, из этого нет выхода! Я делаю глубокий вдох и принимаю свою участь приговоренного к гильотине. Она берет серебряную ручку и медленно открывает двери, скрывающие меня. Что сделано, то сделано, и время вспять не повернуть!

Я слышу слабый скрип петель, свет из комнаты слегка проникает в шкаф, когда она начинает открывать дверь.

— Ты что-то потеряла? — мужской голос пугает ее и тут же прерывает ее действия.

Крошечное пространство, которое она успела открыть, снова закрывается, и я оказываюсь спрятанной. Мои легкие перехватывают дыхание.

— Мне нужно было поговорить с тобой. — Она убирает руки от двери.

Он откидывается назад в дверном проеме; на нем спортивная одежда, и выглядит он так, будто только что вышел на пробежку.

— Нам не о чем говорить.

— А мне кажется, что есть.» Она поворачивается, держа мою серьгу, как трофей. Ты приводишь сюда своих любовниц.

— Это мой дом. — Он пожимает плечами. Я волен приводить кого хочу.

— Нет!» Она отходит от шкафа и встает перед ним. Ты женатый человек! Мне надоело, что ты не уважаешь меня и не даешь мне места. Твоя горничная, твоя секретарша, твой отец — все они хотят ходить за мной по пятам, как будто я нарисована на стене.

Она впивается в его лицо своим жестким взглядом, обращаясь к нему.

— Я хочу, чтобы ты предоставил мне мое законное место! — требует она.

— Уходи! — Я сделаю вид, что ты не приходила сюда и не нападала на Мари и Миранду, ворвавшись в мою комнату.

— Это было мое право.

— Нет!» — гремит его голос в комнате, — »Твое право — дать мне развод, которого я требую уже много лет!

Он оттаскивает ее назад.

Ты не можешь приходить сюда и выдвигать бессвязные требования, зная, что ты