Мне уже не больно - Лили Рокс

и не был слишком тяжелым, но его тело казалось неуклюжим, нескладным. Я быстро выдохлась, но не могла позволить себе расслабиться. Чтобы не паниковать, я просто задала себе темп: "Раз-два, раз-два", — повторяя про себя, как мантру, и считая каждый гребок.

Я даже не сразу поняла, что добралась до берега, пока Лана, закатав штанины, не зашла по колено в воду и не начала забирать у меня Кирилла. Только тогда я осознала, что справилась. Попыталась подняться на ноги, но они дрожали, голова кружилась. Кое-как шатаясь, сделала несколько шагов и рухнула рядом с Кириллом. Лана накинула на меня свою куртку, но это мало помогло — меня колотило от холода и усталости.

Кирилл лежал неподвижно. Его кожа была с синеватым оттенком, губы — фиолетовыми.

— Не дышит, — жалобно сказала я, клацая зубами, обращаясь к Лане.

В отличие от меня, Лана не паниковала. Она быстро запрокинула голову Кирилла назад, заткнула его нос пальцами и начала делать искусственное дыхание. Я наблюдала, как ее губы накрывают рот Кирилла, как ее руки уверенно нажимают на грудь. Она знала, что делает, словно это было для нее чем-то привычным.

— Ангелина натаскала, — пояснила Лана, не отвлекаясь от работы. — Лазарев — сердечник.

Наконец Кирилл закашлялся, и Лана повернула его набок, чтобы вода вытекла изо рта. Кирилл задышал, но выглядел ужасно.

— Потерпи, не умирай пока. Сейчас Ангелина с отцом твоим приедут, — сказала Лана, укрывая его покрывалом. — Расскажешь им все, а потом делай, что хочешь.

— Я хорошо плаваю, — прохрипел Кирилл, едва слышно. — Ногу свело. Запаниковал. А так я хорошо плаваю.

— Мы видели, — оборвала его Лана. — С вторым рождением тебя. Если бы не Даша, твой заплыв закончился бы плачевно.

Я не удержалась от колкости, хотя голос еще дрожал от напряжения.

— И с первым поцелуем тебя, — я ехидно ухмыльнулась. — Твой первый поцелуй был с той, кого ты больше всего ненавидишь. И уверяю, это твой первый и последний поцелуй, потому что никто просто так тебя не захочет целовать. Да и за деньги вряд ли. Слишком уж ты на хряка похож. Признайся, ты специально так долго не приходил в себя, чтобы растянуть удовольствие?

Кирилл посмотрел на меня как на полную идиотку, а потом неожиданно расхохотался. Он перевернулся на спину, обхватил себя за плечи и, уставившись в небо, продолжал смеяться, громко и неконтролируемо.

— Походу он себе мозги повредил. — покачала головой Лана.

— Похоже, что так и есть… — согласилась я.

Неудачный поход в клуб

Кирилла отправили в клинику на вертолете МЧС, и меня, к моему удивлению, взяли с собой. Борт вертолета, сияющий белым глянцем, изнутри напоминал обычную скорую помощь. Над кушеткой висел громоздкий аппарат с монитором, который показывал жизненные показатели. Гофрированные серые трубки, похожие на шланг пылесоса, переплетались с тонкими прозрачными, соединяясь с различными приборами. Кирилл лежал под кислородной маской, пристегнутый ремнями к кушетке. Игла капельницы торчала из его руки. Он был в сознании, но держал глаза закрытыми, как будто не хотел встречаться с суровым взглядом отца, который сидел напротив.

Я, коротко ответив на расспросы мужчины в синей форме — про то, сколько времени Кирилл провел в воде и как долго длилась реанимация, — отвернулся к иллюминатору. Радовалась, что он наконец-то перестал меня мучить вопросами.

Никогда не думала, что окажусь в небе, и хоть волнение переполняло, виды снизу отвлекали от беспокойства. Внизу осталась гладь реки, а теперь мы летели над разноцветными домами, серыми лентами дорог, усеянными зелеными пятнами лесов и полей.

Подтянув выше ворот куртки Ланы, я вдыхала ее успокаивающий запах, который напоминал о том, как Лана, не раздумывая, отдала мне свою куртку и укутала меня в нее на берегу. Она осталась в одной футболке, заботясь обо мне, игнорируя собственный холод.

Кирилла оставили в больнице для дальнейшего лечения, а меня, после осмотра пульмонолога и иммунолога, отправили домой. Мы с Денисом Гавриловичем возвращались на такси. По дороге заехали в аптеку, где купили кучу прописанных мне иммуномодуляторов. Денис Гаврилович все время молчал, его лицо оставалось мрачным и напряженным. Наконец, когда мы подъезжали к дому, он нарушил молчание:

— Теперь я перед тобой в долгу. Еще один долг, — пробормотал он, как будто это было неприятное признание.

Сразу по возвращении нас встретил Лазарев, который потребовал у Венского отчет о моем здоровье. Услышав, что ничего страшного, он облегченно выдохнул, но все же посоветовал поберечься. Затем с серьезным выражением лица поинтересовался, как дела у его сына, ожидая полного отчета о состоянии Кирилла.

Ночью, когда все уже давно спали, Лана тихо пробралась ко мне в комнату. Ее волосы еще были влажными после душа, а сладковатый запах геля для душа смешивался с терпким ароматом парфюма Лазарева, который на ней остался. Я подвинулась ближе к стене, освобождая место. Она молча обняла меня, прижавшись к моему телу, и прошептала:

— Я боялась потерять тебя.

Я ничего не сказала, просто обняла ее в ответ, прижимаясь крепче. В ее объятиях было все, что мне нужно: покой, тепло, безопасность.

Если раньше я с облегчением ждала командировок Лазарева, то теперь откровенно радовалась его отсутствию. Лана могла ночевать в моей комнате, не боясь завести будильник, чтобы уйти до рассвета. Мы болтали долго-долго, обсуждая все на свете, пока одна из нас не засыпал первым.

Иногда мы выбирались в кино, гуляли в парке или сидели в знаменитых забегаловках, поглощая жутко вкусную, но совершенно вредную еду. Правда, перед нашими совместными вылазками Лана потянула меня по магазинам, чтобы я купила «нормальные» вещи. Она называла мою привычную одежду "парадной формой девочки из глубинки". На Лазаревские деньги Лана не скупилась, игнорируя мои протесты, когда я указывала на цену. Мне всегда было все равно, что на мне надето, главное, чтобы одежда была чистая и не мялась. Но для Ланы было важно выглядеть безупречно, и она хотела, чтобы я выглядела так же.

Слова Паши о моих "рваных шмотках" я до сих пор помнила, и, возможно, поэтому я не хотела, чтобы Лана, как и он, стыдилась меня. Да и что скрывать, мне нравилось то, что я видела в зеркале после наших походов по магазинам.

Однажды Лана долго уговаривала меня сходить с ней в клуб, чтобы «взглянуть на ночную жизнь». Я уже знала, что она на самом деле хотела побыть там с Олегом, но почему-то настояла на том, чтобы я тоже пошла с ними. Я несколько раз сказала, что не хочу им мешать, но Лана,