Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

Обхожу его кругом и встаю перед ним.

Он отводит взгляд в сторону. На меня не хочет смотреть.

– Прекрасно. У тебя нет ни с кем отношений. Думаешь, я в это поверю?

– Разве есть повод сомневаться?

Яр всё-таки поворачивает ко мне лицо и заглядывает мне в глаза. Всё такой же насупленный, всё такой же недоверчивый. Быстро же он воздвиг между нами стену. Впрочем, он ведь начал раньше. Кирпичик за кирпичиком... С того самого дня, когда я не ответила на его признание в любви.

– Ты и сама прекрасно понимаешь, что есть. Я не слепой. Я видел, как ты общалась с Измайловым. Да и вообще ты же… – он замолкает. Глаза сужаются. Он тяжело вздыхает. – Да ну нахрен!

Разворачивается и идёт на выход. Перемена в его поведении такая резкая, что я даже среагировать сразу не успеваю. Просто ошеломлённо застываю на миг, а потом понимаю. Он уходит! Он уходит от меня. Не верит! Вообще не верит в мои слова! Думает, что я могла с ним так поступить!

– Яр! Не делай этого! – выпаливаю и срываюсь следом за ним. – Ты не можешь… ты… не бросай меня!

Шок такой сильный, что я готова вцепиться в него, повиснуть на нём, не знаю… что угодно, лишь бы он не уходил. Да я на всё готова! Я не могу. Я же не выдержу этого.

Успеваю прошмыгнуть мимо него и закрыть дверь своим телом.

Вскидываю на него глаза.

– Ну и что за очередные игры, Тенёчек?

В груди снова всё сжимается. Боль просто невыносимая. Я кусаю губу, чтобы не начать плакать. Сжимаю пальцы, ногти впиваются в ладонь.

– Ты… хочешь со мной расстаться? – с трудом выталкиваю из себя слова.

Яр молчит. Долго молчит. Будто не понимает моего вопроса или обдумывает ответ. А может просто не хочет озвучивать его вслух.

И тут он делает неожиданный стремительный шаг вперёд, отчего я испуганно дёргаюсь назад, впечатываясь в дверь спиной. Яр нависает надо мной. Взгляд ещё более гневный, чем прежде. Настоящий зверь.

– Расстаться?! – рычит он на грани неконтролируемого гнева. – Да ты же со мной даже не встречаешься!

– Дурак! – вспыхиваю я, и вцепляюсь в ворот его футболки. – Ты, Ярослав, настоящий дурак! Я всегда была только твоей. Всегда! И если я и отталкивала тебя, то только из страха, что ты потопчешься по моим чувствам. Потому что я люблю тебя, ненормальный!

Он застывает на секунду. В глазах вспыхивает смесь недоверия, надежды, ответного шока. Секунду мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, а потом будто что-то щёлкает. Один миг, и он наваливается на меня, вдавливая в своё тело и ещё больше в дверь за спиной.

Его губы яростно обрушиваются на мои. Он без всяких переходов углубляет поцелуй. Его руки опускаются на мои ягодицы. А я жмусь к нему в ответ. Обхватываю за шею, растворяясь полностью в этом поцелуе.

Он настоящий псих, но я не лучше. Мы оба с ним сумасшедшие. Те, кто могут кричать друг на друга в ненависти, а потом целоваться так, будто в жизни ничего важнее и быть не может.

Яр подхватывает меня наверх, отрывая от пола. Несёт куда-то. Но мне всё равно. Я вишу на нём, обвив за шею и бёдра, и всё, о чём я думаю, это о том, как его язык активно хозяйничает у меня во рту. Большего мне и не надо. Пусть продолжает. Всегда. Ещё.

Но Яр прерывает поцелуй, чтобы опустить меня на что-то мягкое. Кровать. Нависает сверху, придавливая своим телом. И мне нравится. Обожаю чувствовать на себе его вес. Обожаю… его обожаю.

– Тенёчек, – хрипло произносит и проводит рукой по моей щеке. Так нежно, будто боится ко мне прикасаться. – Скажи ещё раз.

– Ты ненормальный, – шепчу.

– Не то, – ворчит, но в уголках его губ я вижу усмешку. Он вздыхает и становится снова серьёзней. – Скажи, что ты ко мне чувствуешь.

Я кусаю губу. Провожу рукой по его волосам. Веду пальцами по щеке. Останавливаюсь на его губах. Не тороплюсь с ответом. И не потому, что передумала или мне страшно, просто… сложно. Я впервые говорю такие слова.

– Я люблю тебя, Ярослав Тормасов, – смущённо выдаю и едва заметно улыбаюсь.

Когда он так смотрит, когда так требует моего признания… мне неловко. Там у двери эта фраза вырвалась из меня в порыве отчаяния и страха, а теперь… это совсем по-другому.

Он улыбается. Теперь уже широко,