Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

вот зачем он это сказал, а? Я не сдерживаюсь и тоже смеюсь. Не знаю, что тут у них были за эксперименты, но это вообще-то и не наше дело. И ничего тут такого нет. Подумаешь, пошалили…

Правда мы за этим столом едим. И теперь я буду вспоминать эту историю с чем-то белым… буду гадать, что это могло бы быть… Они здесь во взбитых сливках купались, что ли?

Блин, не хочу об этом думать!

– Но зато мы можем кое-что прихватить с собой в спальню, – загадочно говорит Яр.

Оставляет меня сидеть на опороченном столе и открывает бар. Достаёт оттуда виски, тянется за колой.

– Мы будем что-то праздновать? – спрашиваю я.

– Да, наши отношения. Официальные.

Ярослав продолжает заниматься делом, ко мне не поворачивается. Я, конечно, не планировала сегодня пить ещё, но, пожалуй, сегодня можно. Раз мы празднуем начало наших серьёзных отношений. Такое я пропустить никак не могу.

Я с интересом наблюдаю за тем, как он заполняет для нас высокие стаканы льдом, а следом и напитками. Яр без футболки, в одних джинсах. Он выглядит очень притягательно. Хочется спрыгнуть со стола и прижаться к нему. Начать покрывать поцелуями его спину…

Он уже заканчивает с приготовлением коктейлей и поворачивается ко мне.

– Идём? – спрашивает.

Не знаю, что он задумал, но я не против.

Спускаюсь со стола и подхожу к нему. Чувствую на себе его обжигающий взгляд. Да, на мне только чёрное кружевное бельё и ничего больше. Ему определённо точно это нравится. Жаль, я не успела снять с него джинсы.

Поднимаю своё платье с пола и его футболку со столешницы, чтобы не оставлять Яне и Тихону возможностей для разыгрывания их фантазии. Мало ли, вдруг они всё-таки вернутся пораньше.

Яр со вздохом отворачивается от меня и несёт бокалы в спальню, а я следую за ним.

Мы входим в комнату. И я всё ещё заинтригована. Кажется, что мы не просто будем пить коктейли, вид у него очень уж загадочный. Устраиваюсь на кровати. Смотрю на него снизу вверх. Всю меня захватывает предвкушение этого бурного вечера.

Яр даёт мне бокал. Чокается со мной.

– За нас, Тенёчек.

– За нас, – улыбаюсь я.

Делаю обжигающе холодный глоток и отставляю бокал в сторону на прикроватную тумбочку. Яр тоже ставит свой туда.

И вдруг стягивает джинсы вместе с боксерами. Вот так быстро. Я задерживаю взгляд на секунду дольше, чем нужно, и чувствую, как во мне закипает кровь. Яр ловит мой взгляд, и уголок его губ дёргается в ухмылке.

– Любуешься, Тенёчек? Ну что ж, у тебя будет для этого целая вечность. А сейчас…

Он подходит ко мне ближе, берёт свою чёрную футболку, которую я с него стянула. Не понимаю, что он задумал, но я уже на всё согласна...

Скорее хочу ощутить его.

– Закрой глаза, – командует он.

– Зачем? – спрашиваю я, но уже зажмуриваюсь, подчиняясь голосу, который для моего тела звучит как закон.

Ткань, пахнущая им, мягко ложится на мои веки. Мир погружается в бархатную темноту, и все остальные чувства обостряются до предела.

Я слышу его горячее, тяжёлое дыхание. Чувствую, как он аккуратно заваливает меня на кровать. Под спиной теперь тепло и мягко. Ощущаю, как он медленно и аккуратно освобождает меня от нижнего белья.

Затем нависает сверху. Хочу видеть его, но на мне его футболка, как повязка. Я поднимаю руки, чтобы убрать её, но он останавливает меня.

– Не снимай, – его голос звучит прямо над ухом. Звучит так соблазнительно, что дыхание мгновенно сбивается с ритма. – Доверься мне.

Затем Ярослав отстраняется. Встаёт с кровати. Я слышу лёгкий звон льда в бокале. И… тишину. Напряжённую, полную ожидания.

Первое прикосновение обжигает холодом.

Он ведёт кубиком льда по моей ключице, и я вздрагиваю, издавая сдавленный стон. Холод прожигает кожу, а следом за ним идёт тепло его дыхания. Он медленно, с мучительной нежностью, спускается ниже. Лёд оставляет за собой мокрый, ледяной след на моей груди, а его губы тут же приникают к коже, согревая, впитывая влагу.

– Яр… – выдыхаю я ошеломлённо.

Это нечто… фантастическое.

Он молчит. На мгновение отстраняется, чтобы взять новый кубик льда. Теперь ледяная дорожка тянется по моему животу, заставляет мышцы непроизвольно напрягаться. Холод сменяется жаром его рта, когда он прижимается губами к самому чувствительному месту.

Я выгибаюсь, хватаясь за простыни. Теряю связь с реальностью. В темноте, под тканью его футболки, остаются только ощущения.

Только обжигающий холод и его тепло.

Только