Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Это было мимолетное, но очень сильное касание.

— Спасибо, — прошептала я, принимая букет. Я вдохнула резкий, сладкий аромат роз. — Это очень неожиданно и приятно.

— Думаю, еще приятнее для вас будет это, — он достал из кармана два свернутых свитка, перевязанных золотой лентой, и протянул их мне.

Один — с печатью Архилекаря. Второй — с королевской.

С замиранием сердца я развернула первый.

«Восстановление Разрешения на Лекарскую Практику».

Под ним — мое имя, подпись Моргана и печать.

Груз, давивший мне на плечи с тех пор, как я попала в этот мир, растворился в один миг.

Я снова могла быть врачом.

Слезы навернулись на глаза. Я даже не пыталась их смахнуть.

Но второй документ был куда внушительнее.

Гербовая бумага, золотая нить по краям. Я пробежала глазами по тексту, и у меня перехватило дыхание.

«...все обвинения, выдвинутые в отношении Зоряны, считаются полностью снятыми и аннулированными... репутация восстановлена...»

Сердце екнуло от облегчения.

Но дальше было еще более невероятнее:

«...в знак признания исключительных заслуг, самоотверженности и вклада в спасение Королевства от эпидемии «Тлеющей Чумы», назначается на должность Заместителя Королевского Архилекаря...»

Я уставилась на пергамент, потом на Моргана, потом снова на пергамент.

— Зам... заместителя? — выдавила я. — Но… как это? Я не могу…

— Я не знаю человека, больше достойного этой должности, — тихо, но твердо сказал Морган. — Твои знания спасли королевство. И кто, как не человек, прошедший через ад бюрократии и несправедливости, сможет навести порядок в этой системе и не дать ей повторить подобную ошибку?

Это было лестно. Ошеломляюще лестно.

Но в голове сразу же всплыло другое лицо.

Я обернулась к Тоде, который смотрел на нас, сияя.

— Нет, — сказала я, качая головой и возвращая пергамент Моргану. — Нет, эта должность… ее больше заслуживает Тода. Он был тем, кто смог довести все до ума, когда я была без сознания. Он руководил, он принимал решения, он не сломался даже когда Гнидден украл первую партию лекарства. Без Тоды у нас не было бы ничего Это его место по праву.

Тода замер, его улыбка сменилась изумлением.

Но Морган лишь тихо усмехнулся.

— С Тодой вопрос уже решен, — мягко, но твердо перебил Морган.

Меня будто холодной водой окатило.

«Решен»? В каком смысле? Неужели его отстранили? Наказали за самовольные решения? Отправили обратно разносчиком бумаг?

И это после всего, что он сделал?!

Я почувствовала, как во мне закипает возмущение.

— Как это «решен»? — спросила я, и в голосе зазвенела сталь. — Что вы с ним сделали?

Тода, видя мою тревогу, не выдержал и расхохотался. Он подошел, его лицо светилось чистой радостью.

— Госпожа Зоряна! Успокойтесь! Господин Морган... он предложил мне другую должность.

— Какую? — спросила я, все еще оставаясь настороже.

— Должность Королевского инспектора по противодействию эпидемиям. С прямым подчинением Совету и Архилекарю.

Глаза Тоды горели огнем.

— В его обязанности войдет создание системы профилактики эпидемий, контроль за аптеками и лечебницами по всему королевству, организация быстрого реагирования на вспышки болезней. — пояснил Морган, — И права на собственные исследования и разработки. Он заслужил это. Своим умом, своими руками и своей преданностью.

Я стояла, ошеломленная, переваривая информацию.

Тода — начальник целой службы.

Не помощник. Не ученик.

Глава!

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела ту же самую смесь восторга и легкого страха перед грядущим, что чувствовала и сама.

— Но... это же огромная ответственность, — прошептала я.

— Я знаю, — серьезно кивнул Тода. — Но у меня будет хороший учитель. И хороший заместитель Архилекаря, к которому я всегда могу обратиться за советом. — Он лукаво улыбнулся.

Я посмотрела на Моргана, на Тоду, на Ханну, пристроившуюся рядом. На простой букет в моих руках и на два пергамента, перевернувших всю мою жизнь в этом мире.

Трепет, паника, усталость — все еще были там, глубоко внутри.

Но поверх них накатывало что-то новое.

Не просто облегчение — предвкушение от предстоящей работы. С людьми, которым я могла доверять. С человеком, чей взгляд, устремленный на меня, говорил о чем-то большем, чем просто профессиональное уважение.

***

Прошло еще несколько месяцев. Долгих, насыщенных, трудных. Королевство, наконец, стряхнуло с себя липкий кошмар чумы.

Аптека «Мозоли и Средства от моли» после ареста Мольца и показаний Карстена была опечатана, а ее запасы, в соответствии с новыми санитарными протоколами, составленными Тодой, были перераспределены.

Наша же аптека, работала без устали, став не просто торговой точкой, но и небольшим пунктом срочной медицинской помощи.

Мама Лиры, Элиза, окончательно поборола болезнь.

В те дни, когда я сама свалилась с чумой и лежала в изоляции у Кесслера, не в силах помочь, Морган совершил невозможное. Он договорился с Кесслером, чтобы тот принял женщину в свою лечебницу.

Кесслер, к моему удивлению, оказался дотошным и внимательным врачом. Он ежедневно докладывал мне о состоянии Элизы, советовался по каждой мелочи. Возможно, его профессиональное любопытство пересилило старую неприязнь. А возможно, он просто увидел в Элизе еще один сложный случай, который бросал вызов его мастерству.

Как бы то ни было, его педантичность и доступ к лучшим (пусть и средневековым) средствам лечебницы, помноженные на мои дистанционные рекомендации, сделали свое дело.

Болезнь отступила.

Сначала робко, потом все увереннее.

И в один из первых по-настоящему теплых дней я стояла у входа в лечебницу и смотрела, как сияющая от радости Лира, ведет под руку свою мать — бледную, еще слабую, но уже твердо стоящую на ногах и улыбающуюся той тихой, бездонной улыбкой.

Так в нашей аптеке появился самый преданный и благодарный друг.

Мои отношения с Морганом... давно перестали быть просто рабочими.

Мы проводили вечера за разборами сложных случаев, спорами о методах лечения, планированием реформ в здравоохранении королевства. Он слушал меня — не как подчиненную, а как равную.

И в этих долгих беседах, в молчаливых взглядах, в случайных, но уже не случайных прикосновениях к руке или плечу, росло что-то большее. Что-то тихое и невероятно прочное

Однажды вечером мы стояли на маленьком балкончике моей его… нашего кабинета, глядя на зажигающиеся в сумерках огни города.

Воздух был теплым, пах дождевой сыростью и цветущей где-то вдали черемухой.

Я облокотилась о перила и, не глядя на Моргана, сказала:

— Ты помнишь, когда я только раскрыла секрет лекарства от чумы, я обещала рассказать тебе все. Откуда