Неугодная невеста Дракона, или Тайна леди Дойл - Мари Александер

ремень на шеи и каменное ложе подо мной. Всё было так же. Но голова не болела, и всё тело было, как ватное и я даже не пыталась, что-то сделать. Пальцы на руках и ногах были на месте, и это уже было хорошо.

А ещё меня обрадовала тишина. Гробовая тишина.

Это означало, что истязание Бонни закончились, когда я была без сознания. Наверняка бедная девушка сейчас лежала в своей каменной темнице.

Мне было страшно предположить, что такие истязания повторялись каждый день. Это было хуже смерти. Я же до последнего надеялась, что её похитители не причиняют ей боль. А оказалось, что всё намного ужаснее.

Теперь вспоминая те сухие слова в медицинских отчетах, с описанием ран бедных девушек, я уже не могла, как прежде, спокойно это пропускать через своё сознание.

Это было ужасно! Чудовищно! Кто бы ни был тот зверь, о котором говорили мужчина и женщина. Но худшими монстрами были они сами. Ведь получалось, что это они скармливали ему этих несчастных девушек.

Мысли мои заметались, пытаясь собрать воедино всё, что я узнала из разговора этих двоих. Мозг пытался обработать полученную информацию: женщина назвала его «мужем», а он этого не отрицал.

Они муж и жена!

Это лишь ещё сильнее запутало меня. Хотя ответы и были на поверхности, я всё же не хотела верить, что мужчина ‒ это мой дракон, Артур Хилс-Ррок.

Но лишь это объясняло гнев женщины, когда она узнала, что муж не сказал ей, что я и есть третья дочь барона Монтигрин, бывшая невеста третьего сына сэра Эдварда Хилс-Ррок.

Но в моей голове они никак не становились вместе.

Дракон Хилс-Ррок и она…?

Нет, это невозможно!

Ведь я уже знала, кто она, та женщина, что так хладнокровно приставила лезвие кинжала к моей шее, а после этого проявила подобие заботы о бедняжке Бонни.

Мне всё ещё не верилось, что желание заполучить Хилс-Ррок могло толкнуть юную леди на такие преступления, на предательство и убийство.

А ведь я с первого дня знакомства записала её в список подозреваемых. Но потом решила, что я ошиблась. Видимо я ещё не настолько разочаровалась в людях и просто до последнего момента не желала в это верить.

А Артур?

Я всё пыталась просчитать и сопоставить факты и события.

И всё же что-то не сходилось.

В Берлингтонском Пассаже, её ведь реально хотели похитить?

Или же это был спектакль?

Но для кого? Для меня или кого-то ещё?

А тот, кто была заперт там ‒ это тот же зверь, который заперт сейчас в одной из соседних камер?

Дом Желаний мадам Паскаль?

Может Артур туда вообще не за мной в тот день приходил?

Ведь мужчина сказал, что… оттуда никто ещё не сбегал!

Но причём тут тогда вообще дневник Конана Хилс-Ррок?

А то приведение в кабинете? О чём оно хотело меня предупредить, какую подсказку хотел мне дать кто-то из предков Хилс-Ррок?

Из-за чего Джона Рисса заперли в каменной ловушке на Рекйэб‒стрит?

Кто устроил пожар?

Это точно не она и наверняка не он, но тогда кто?

Голова шла кругом.

И снова внутри меня начал просыпаться страх, причиной тому был тихий стук, нарушивший тишину подземелья.

Зверь проснулся, поняла я.

Чтобы не прислушиваться к тихому стуку и не накручивать себя ещё больше, я заставила себя не думать о глобальном, и задалась простым вопросом, на который теоретически могла найти ответ.

Стоило лишь начать рассуждать логически.

Который сейчас час?

Я нашла потайную дверь и спустилась в подземелье поздним вечером.

Потом был удар по голове и некоторое время беспамятства.

Сложнее было понять, сколько времени я была в забытьи второй раз. Так же я не могла определить, сколько прошло времени с того момента, как вторично пришла в себя.

Мужчина и женщина приходили сюда ночью, это я знала точно, и он сказал, что скоро сватает, то есть дело уже было под утро.

Возможно, что сейчас был уже полдень или около того. А это означало, что до ночи мы тут одни. Мужчина‒дракон (даже мысленно я не могла называть его именем моего дракона) улетел в Лондон, а женщина?

Теперь, когда ей не требуется играть роль моей компаньонки, чем она занята?

Хотя может быть именно в этот момент она убеждает моего дядю, что со мной всё в порядке, и я снова сбежала в Лондон. И ведь ни у кого не возникнет сомнений в её словах. Вчера я именно так и сделала, сбежала.

Так что будут меня безуспешно искать в Лондоне, как и мисс Карлтон-Лейк. А мы с ней тем временем здесь в поместье Хилс-Ррок. Прямо под носом у всех, но нас никто не видит и не слышит.

Вспомнив, как кричала Бонни, я задумалась, это так глубоко находятся эти камеры‒комнаты или же это защитная магия этого места глушит всё, не выпуская ни звука во внешний мир?

Но когда открылась дверь и я вошла в тайный ход, я ведь слышала что-то, а потом смогла разобрать уже звуки и пошла на них. Бонни звола и просила о помощи.

Так почему, никто другой во всём доме не слышит её криков?

А воздух? Мы ведь дышим, значит, воздух сюда как-то попадает?

Я снова попыталась стянуть повязку, чтобы осмотреться.

Пальцами я попыталась ощупать металлические браслеты, которыми я была прикована к каменному ложу. Теперь я знала, что это какой-то высокий стол посредине комнаты. И я отгоняла от себя мысли о том, что это жертвенный алтарь. Теоретически, это было похоже на операционный стол.

Что тоже не очень успокаивало, а наоборот пугало. Я же не знала, что делали с Бонни. На вид девушка, которую я вчера увидела, была физически истощена, но ран, порезов или каких-то других признаков физического насилия я не ней не увидела. В тот момент меня поразил ужас, отразившийся на её лице. И только сейчас постфактум я осознала, что она тоже была в длинной уже не белой, а серой сорочке. Но следов крови на ней не было.

Так и не нащупав пальцами застёжек на браслетах-кондалах, я попробовала дотянуться до бедра, чтобы понять на мне моя же сорочка или же…?

И снова в моей голове прозвучал голос Артура.

‒ Вас нельзя оставлять без присмотра, неизвестно где в следующий раз я найду вас. И в каком виде?!

Это почему-то вызвало улыбку у меня.

Стопроцентно найди меня сейчас дракон в таком виде, отчитал бы как маленькую девочку за непослушание и