Лекарь для хана - Галина Погорелова

Я нахмурилась, не решившись комментировать сказанное. Но такая профилактика власти мне если и не понравилась, то уже не удивила: похоже, я действительно начинала привыкать к дворцовой жизни. А вот этого мальчишку – Бердибека – стало жаль. Неудивительно, что вырастет он… сложным.

Другого слова я для него не нашла. Да и не хотела называть вещи прямо, даже в мыслях. Ведь он, по сути, не знал ни любви, ни обычной человеческой ласки, с детства был не ребенком, а разменной монетой в играх старших. И, что самое гадкое, оставался ею до сих пор. Так он и проживет свою короткую жизнь: лишь под конец хлебнет воли да наворотит дел.

Борчи, скорее всего, думал о Бердибеке в ту же сторону, но, чертяка, не вмешивался. А мог бы и указать хану, когда тот еще готов был слушать, куда именно следовало бы направить свою неугомонную энергию: на собственного сына. И не против него, а к нему. Но уже поздно. Слишком поздно.

Едва ли Бердибека теперь что-то исправит. И едва ли изменится то, что он принесет с собой, когда займет престол.

Падение Орды…

Просидев с минуту в общей тишине, я уже собиралась рассказать и про Саиду, озвучить свои подозрения, что невестка могла быть причастна к бедам хана. Не напрямую, но ведь она пыталась отравить Тайдулу-хатун и отравила моего брата. К тому же за ней обязательно кто-то стоит, и, если она все еще жива, ее придется разыскать. Как можно быстрее…

— Вот что, – начала было я, но в дверь тихо постучали, и в проем просунулась голова Умай.

— Там Кутлуг-ички зовет бея. Говорит, чтоб заканчивала ты, хатун.

— Нет! Пусть ждет.

— Он ждать не будет, – понизив голос до шепота, пояснила та. – Сказал, что, эм-м… негоже ему тут быть – на женской половине. Да и полночь уже.

От меня чуть не посыпались возмущения: чего это вдруг ички переобулся и решил вспомнить о приличиях, но Борчи уже и сам поднялся.

— И то верно. Негоже слухи плодить.

— Ой, да кому тут нужна моя честь! – вспылила я, неправильно истолковав заботу.

— Не твоя.

Он разулыбался, до меня же дошло с опозданием.

Кутлуг и правда забеспокоился вовсе не о моей репутации и благополучии, а об одной юной кыз, что мне прислуживала. О Гульнаре… А значит, хан что-то успел сказать ему о ней, чтоб оно все пропало – девчонка действительно запала ему в душу.

— Да и я устал, – без лукавства, честно признался старик.

— Ладно, – я поднялась следом, сразу ощутив, насколько слаба: едва на ногах держалась. – Иди, Борчи, но не с концами. Прошу. И я устала тоже: у меня уже нет сил тебя уговаривать.

Себе же во благо он не рискнул ни издеваться, ни вертеть словами. Может, и не дал обещания, просто снова кивнув, но все же сумел сегодня удивить меня еще раз.

Благодарностью.

— Спасибо, – скупо донеслось от него.

— Это за что же?

— Ох, знала бы ты, как я такое не люблю, – он показательно изобразил рукой петлю на шее. – А уж шесть раз так уходил. Как же надоело. А еще я тонуть не люблю...

Я же посмотрела на него удивленно, выпучив глаза. И впервые по-настоящему поняла сказанное им ранее: что сила, наша сила, – вовсе не милость. Так оно и было.

— Обращайся! – поддела его я, проводив прямо до выхода.

Конечно же, не из вежливости и не потому, что растрогалась от его запоздалой и такой неумелой благодарности. Мало ли… Вдруг напоследок он выдаст что-нибудь полезное либо важное. А может быть, мне просто было тревожно так скоро терять его из виду и не до конца оставалось ясным, будет ли он терпеть навязанную ему роль и не уйдет ли. Но он предпочел отмолчаться.

За дверью покоев нас дожидались нокеры, которые тут же повели моего нового кула в темноту коридоров.

— После первой молитвы будь готова, – вместо пожелания доброй ночи «взбодрил» меня Кутлуг. – Утром тебя будет ждать у себя Тайдула-хатун.

— Буду, ички.

Вот и все...

Мои опасения начинали сбываться. Значит, рвать меня на части примутся едва ли не с рассветом. На хорошее настроение хатун я тоже не рассчитывала: у нее день выдался не легче моего – она лишилась одного из самых преданных слуг и уж точно не собиралась принимать это с кротостью. А уж на ком эта женщина станет срывать злость, тут и к гадалке не ходи.

На мне! Впрочем, несмотря на такие перспективы, я предпочла просто лечь спать. Усталость приглушила страх, и стоило лишь освежиться в купальне и добраться до постели, как сон тут же