Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

– И почему же согласились? – пришлось буквально тянуть из него признание.

Мужчина печально вздохнул и в гробу перевернулся Станиславский. Такого актёра потеряли…

Я обернулась на слушателей, хотела понять кто поверил в его наигранную мимику. Большинство не отрывало глаз от происходящего, телеведущие в полголоса что-то вещали в маленькие микрофоны, камеры ловили реакции свидетеля, мою и Антессы, присяжных и лишь мельком судей. Видимо боялись слишком долго направлять объективы на Верховных, и я их даже понимала.

Глазами нашла мужа, и он мне ободряюще улыбнулся, от чего на душе потеплело. Сидящая рядом Роланда осторожно мне подмигнула, чтобы никто не заметил, и я была приятно удивлена.

Она хотела меня поддержать, хоть мы и знакомы всего ничего. Это неожиданно приятно…

– Из-за денег. С судимостью меня не брали никуда, только грузчиком в порт, а денег едва хватало на оплату жилья, комнаты на втором этаже трактира, и еду, без всяких излишеств. На новую обувь я откладывал деньги три месяца, госпожа, настолько плохо было с деньгами.

И мы могли бы поверить ему, так хорошо он отыграл свою роль, но Стефилию не проведёшь. Она учуяла обман в его словах и сдавила на шее невидимую глазу удавку, предостерегая порочить её храм враньём.

– Что-то темните вы, господин Киврат… – протянула госпожа Тиара, пока эрсхонец боролся с удушьем.

Его оно мучило дольше, чем госпожу Увару. Наверное, больше наврал.

– Позвольте мне сообщить суду, – не стала дожидаться пока ему станет легче, – что мы проверили финансовую историю господина Киврата и нашли большое количество долгов. Он пил и ел в разных ресторанах и тавернах, а после уходил не оплатив. Кроме того, был замечен в мелких кражах, но прощён при условии, что оплатит их в кратчайшие сроки. Зарплату же спускал, – я почувствовала, как запылали щёки, но взяла себя в руки и продолжила, – на андроидов и секс-игрушки.

– Это личное! – всё ещё задушено воскликнул эрсхонец, чьё лицо даже слегка посинело от гипоксии. – Суду не важно знать, на что я тратил зарплату.

– А на что вы потратили деньги с продажи двух несовершеннолетних эрсхонок? – действовала уже более напористо, требуя от лжеца прямых ответов.

Он явно не хотел позориться на всю страну, ведь даже в тюрьмах смотрели нашу трансляцию, а значит в тюрьме у Киврата будет «весёлая» жизнь.

– Я погасил свой долг. – прошипел сквозь зубы мужчина.

– И? – подталкивала к полному ответу на свой вопрос.

– И на оставшиеся деньги отдыхал в трактирах. – закончил он. – Но я действовал по указке госпожи. – он указал на побледневшую Антессу. – Она говорила кого мне надо похитить, и сама же помогала отвлечь внимание, чтобы я успел схватить и спрятать ребёнка. Потом она говорила куда их отвезти, и я передавал их космопиратам. Я не знал для каких целей им девчонки.

– Неужели вы не подозревали для чего маленькие эрсхонки работорговцам? – усомнилась Санти, но горло мужчины осталось свободным от петли, а значит он сказал правду.

– Я не спрашивал. Меньше знаешь, что-то там… – пытался напрячь свою единственную извилину контрабандист, но безуспешно.

Русские пословицы не всем даются.

– Я сделал своё дело и получил в конце своё золото. – он лениво повёл плечом. – После госпожу не видел, но она сказала, что я отлично выполнил работу и потом она обратиться вновь. – Киврат мастерски рыл яму Антессе. – Ещё она угрожала, что, если я кому скажу о ней и нашем деле, она обвинит меня в том, что я напился и изнасиловал её в подворотне. А это прямая дорога на тот свет, ведь никто не поверит осуждённому.

Я услышала от него всё, что хотела. Но оставался один вопрос, но адресатом был не Киврат, а сама Антесса.

– Вопросов к свидетелю больше нет. – завершила беседу с мужчиной, но повернулась к эсрхонке. – Последний чьи показания я хочу услышать, а точнее последняя, это госпожа обвиняемая.

– Разве такое разрешено? – растерялась Антесса, когда до неё дошли сказанные слова.

– Да. – важно кивнула Кларин. – И вам, как и остальным, требуется дать клятву говорить правду перед ликом богини Стефилии. – он плавным жестом руки указала на статую с мечом.

Киврат вернулся в зрительный зал, а его место заняла Антесса, что с явным недовольством назвалась и пообещала говорить правду.

Как только её голос смолк, я приступила к допросу. Ранее я не могла больше пообщаться с Антессой, так как мы были противоположными сторонами на судебном процессе, но сейчас у меня появился реальный шанс вывести её на чистую воду.

Я буквально кожей ощущала одобрение и поддержку как богини, так и многих кто пришёл сегодня.

– Госпожа Антесса, расскажите почему в качестве жертв похищения вы выбрали именно этих детей? У вас была к ним личная неприязнь или они чем-то отличались от остальных эрсхонок? – решила начать с того, на чём остановился Киврат.

Антесса скривилась, будто я подсунула ей под нос вонючие носки. Таким отношением она точно не завоюет очков среди присяжных.

Но не ответить она не могла.

– Я не похищала эрсхонок. – начала она, чем заставила всех усомниться, но Стефилия не остановила её и мы продолжили слушать. – Только грязнокровок. Тех, кто не должен был рождаться и своим существованием позорил всех эрсхонцев! – буквально плевалось ядом Антесса в сторону камер. – Я чистила ряды и мне должны сказать спасибо, а не судить.

– Если один из родителей эрсхонец, то дети тоже будут. – не смогла промолчать, ведь заявление Антессы буквально противоречило законам природы. – Ген эрсхонцев самый доминантный на данный момент. Похищенные вами девочки явно были эрсхонками по внешним признакам, да и по генетике. – я посмотрела в зал, где сидели матери девчонок, и они были несомненно эрсхонками.

Госпожа Мариса недовольно хмурила брови и готова была выдрать клок волос из аккуратной причёски Антессы.

– Вы думаете они настоящие эрсхонки? – грубо рассмеялась женщина. – А вот и нет! Их матери носители порченной крови. Они были рождены от инопланетников. Я бы и их продала на невольничьем рынке, но спрос на малышек больше и их легче перевозить. – цинично улыбнулась она, а у