Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

Как-то отреагировать на то, что услышала я просто на просто не успела. Буквально через секунду я оказалась в совершенно другом месте и начала наблюдать картины чужого прошлого.

……

Особняк явно богатой госпожи без чувства вкуса. Обилие золота там, где надо и нет, разные декоративные элементы из-за которых комната казалась загромождённой и тяжелой и, разумеется, портрет самой хозяйки с мой немалый рост величиной прямо напротив входа в гостиной.

Я стояла за спиной немолодого слуги, возможно, дворецкого. У него уже в волосах появилась проседь, но малозаметная. Он пригнулся и подглядывал в щёлочку за тем, что происходило в гостиной.

Удивительно, но тут была деревянная дверь, а не как сейчас во многих особняках стена из блестящих бусин.

«Зайди в комнату.» – командовала парадом богиня у меня в голове.

Так и до дурки не долго.

«Как? Меня же заметят?» – так же мысленно спросила её.

Мне пришло неожиданное озарение, не знаю, посланное богиней или просто я резко поумнела. Я осознала, что всё вокруг лишь воспоминание. Это прошлое, и я никак на него не повлияю.

Приняв этот странный факт, я шагнула вперёд и прошла сквозь стену, оказавшись в гостиной, где была отвратительная сцена.

Эрсхонка в светло-бежевом наряде орудовала хлыстом, полосуя спины троих рабов, сто стояли к ней спиной, прижав руки к бокам и не смея ни звуком, ни движением показать свою боль.

Я думала, что это Антесса, но приглядевшись поняла, что это не она. У женщины были хищные зелёные глаза с восточным разрезом и более пышные формы. Но всё же что-то общее в чертах лицах и движениях прослеживалось и это сходство не давало покоя.

– Как вы смели?! – в это время ругала зеленоглазая мужчин. – Вы лишь мусор, бесполезные животные. Вы должны были выполнять мои приказы, ублажать меня и всё. А что теперь? Теперь мне придётся рожать из-за вашей ошибки.

В гневе она откинула в сторону кнут и взяла со стола миску с мутной водой. Я лишь подозревала, что там была соль, по тому, как зашипели мужчины, когда их кровоточащие раны соприкоснулись с выплеснутой жидкостью.

– Убирайтесь с моих глаз! – в гневе закричала эсрхонка, падая в кресло и указывая им на выход.

Видимо они привыкли, потому что не стали переспрашивать и уточнять, а со скоростью света вышли прочь, едва не сбив старика, что продолжал подсматривать.

– Гац! – позвала его женщина. – Притащи мне цветок. Но так чтобы никто не видел, особенно моя мать.

– Да, госпожа. – низко склонился мужчина и умчался.

У меня была пара минут, что снова более внимательно осмотреть госпожу. Глядя на неё, я всё же пришла к выводу, что она родственница Антессы, не смотря на другие глаза и фигуру, в них было очень много схожего для чужих людей.

Да и я задавалась вопрос как она дошла до такой жизни, вот и богиня решила меня просветить таким метод.

Вернулся слуга с ки́ву в руках. Это местный способ определить пол ребёнка. Он цветёт в руках беременной и по цвету цветков будет понятно мальчик или девочка или даже близнецы, что крайне редко бывает.

Видимо госпожа беременна и хочет узнать пол ребёнка.

Она медленно протянула руку к белому горшку, где рос обычный на вид кактус. Маленький такой, круглый. Ничего особенного.

Но вот спустя всего несколько секунд на нем возник бутон, что распустился в яркий розовый цветок.

– Девочка. – облегчённо выдохнула госпожа, сразу отдавая цветок мужчине. – Хоть не придётся топить.

Я в ужасе замерла, не веря услышанному. Топить?! Это что за варварство! Убить ребёнка только из-за того, что он не девочка.

– Что прикажите, госпожа? – склонился в низком поклоне эрсхонец, словно в услышанном не было ничего противоестественного.

– Запри всех моих мужей в комнатах. Когда узнаем отца девчонки, убей его. Да так, чтобы никто не подумал на нас. – продолжила рвать мне душу своими словами холоднокровная ведьма. – И найди для неё няньку, возиться с ней я не буду. Как вырастет я её научу всему и потом пусть на своих мужьях тренируется…

Это было последнее, что я услышала, потом меня засосало в новое воспоминание.

……

Холодная и безликая комната. Посреди тело, накрытое белой тканью. Рядом столик с инструментами хирурга и мужчина с большим пузом и намечающейся залысиной. На нём длинный плащ без рукавов синего цвета, местный аналог медицинского халата.

Он что-то писал в большом журнале, но я со своего ракурса не видела. Пришлось подойти ближе и хоть я помнила, что он лишь воспоминание и я его не потревожу, делала это на цыпочках.

Заглянув в его записи, я вчиталась в слова.

«Шарки́л, младший муж господи У́ми, умер в 12.15, тридцать восьмой капли 851 года. Причина смерти: перелом шейных позвонков при падении на улице в состояние алкогольного опьянения. Свидетели: жена и слуга.»

– Видимо хорошо отметил рождение дочери. – хмыкнул себе под нос патологоанатом. – Так неудачно упасть. Видимо судьба. – поставил с глухим стуком он свою печать в конце записи.

«Вы глубоко ошибаетесь!» – захотелось закричать, но я не смогла.

Да и толку, это ведь прошлое, а меня ждут в будущем.

……

Я уже мечтала очутиться в зале суда, но меня продолжали гонять по событиям прошлого.

Я увидела кроху Антессу, что воспитывалась тремя рабами-няньками, а после была отдана в школу для юных госпож. Но в отличие от более заботливых матерей, которые на выходные забирали девочек и слушали о том, чему они научили и что узнали, госпожа Уми передавала Антессу в руки репетиторов, и её учёба не заканчивалась, пока не стукнуло двенадцать.

Потом она взялась за её обучение лично.

– Запомни, Антесса. – посадив дочь перед собой, постаревшая Уми начала расхаживать будто генерал перед солдатами. – Все мужчины созданы для женщин. Они должны нам подчиняться. Если они об этом забыли, надо напомнить им. Как? – спросила она дочь, держа в руках короткий стек, от которого у меня побежали мурашки.

– Сказать? – неуверенно спросила девочка, писклявым голосом.

Воздух рассёк стек, опускаясь на тыльную сторону правой руки Антессы, что как правильная школьница, сложила руки на коленках.

– Неправильно! – голос Уми звенел от недовольства. – Они не понимают слов, только боль и унижение помогут запомнить что-то. Сейчас ты навсегда запомнишь мои слова, потому что