Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

– Я сказала, что мне жаль. – вспомнила я.

– Чего жаль? – напряглась Кларин, как будто я призналась в том, что кого-то убила и скрыла это от неё.

Я поспешила исправиться.

– Жаль Антессу. – уже твёрже заговорила, смотря сквозь эрсхонок на статую богини с клинком. – Она такой не родилась. Её мать была той ещё ведьмой и дочь растила по своему образу и подобию. Это не отменяет того факта, что она могла жить иначе после того, как вышла из родительского дома, но выбрала привычным путь насилия и унижений. – потом я вспомнила про сына и как Аарус отчаянно его защищал даже до его рождения. – А её отношение к ребёнку отдельный разговор, который перечёркивает любое хорошее, что она могла сделать.

– Ди, скажи мне, только честно, – голос Кларин упал до едва слышного шёпота, – откуда тебе известно прошлое госпожи Антессы? Как ты узнала про госпожу Фросию, про господина Киврата и про госпожу Увару? Кто тебе помог? – уже буквально намекнула на свою осведомлённость Верховная.

Остальные просто переводили взгляд с меня на неё, но их глаза не были удивлёнными, а скорее заинтересованными, словно у них был спор, с кем же из богов я общаюсь.

«Скажи им. Они не предадут.»

Раз сама богиня Стефилия влезла в мои мысли со своими советами, к ним стоит прислушаться. Но меня начинает пугать, что мы так часто общаемся с ней в последние дни.

– Лишь дважды, но я разговаривала со… – произнести это вслух оказалось ещё более абсурдно, чем я ожидала.

Всё же я росла на Земле, где разговоры с Богом не рядовое дело и за это можно попасть в психбольницу.

– Со Стефилией. – к моему удивлению, спас меня Эрим, озвучив то, что не могло сорваться с моих губ. – Я прав, милая? – он коснулся губами виска, в намёке на поцелуй.

– Да. – едва слышно подтвердила его слова. – Это так заметно? – озвучила то, что меня пугало.

Я переживала, что меня всё же отправят учиться на жрицу, а после заставят сидеть в храме и принимать население. Но видимо удача на моей стороне, потому все молчаливо закивали, а Кларин победно блеснула на других Верховных глазами.

Видимо, она победила в их споре.

– Мы продолжим этот разговор чуть позже. – предупредила меня Кларин, прежде чем отправиться в сторону репортёров.

Я решила оглянуться и посмотреть, куда же делась Антесса. Но её чёрной макушки нигде не было видно.

Заметив мою растерянность, Эрим слегка сжал моё плечо, привлекая внимание.

– Стража увела её в другую комнату. Когда будут оглашать приговор её вернут сюда, но уже скованную.

– Эрим, ты не пострадал? – только сейчас я испугалась, что она могла как-то навредить моему мужу.

Я попыталась ощупать его, проверить на наличие повреждений. Но он со смехом перехватил мои руки, целуя их.

– Не переживай за меня, дорогая. – его губы были тёплыми и мягкими, а синие глаза светились любовью и заботой. – Пара царапин на спине не убьёт меня. Но я рад, что ты не пострадала.

– Я не ожидала такой реакции. Думала, что она более рассудительна. – в поражении закачала головой, вспоминая злые и бешенные глаза Антессы. – Я была наивна.

Муж не стал сыпать соль на рану, но я уверена был согласен с моей оценкой. Вместо слов он просто наклонился и слегка коснулся моих губ своими, вселяя в меня уверенность, чтобы я могла закончить это дело и вернуться домой.

– Осталось немного, Ди. – озвучил мои мысли муж. – Ты молодец!

Я не была уверена, что сегодня я показала себя достойно, но спорить не хотелось. Хотелось и дальше греться в объятиях мужа, чувствовать на себе его руки и губы, но пока что я не могла расслабиться.

– Прошу всех занять свои места! – провозгласила Верховная Санти, привлекая к себе взгляды и объективы. – Присяжные приняли решение и готовы его сообщить.

Все сразу зашевелились и начали возвращаться на свои позиции. Мне стало тревожно, ведь скоро рядом окажется Антесса, которая не побоялась напасть на меня при куче свидетелей.

– Я рядом. – напоследок сказал Эрим, сжимая в своих гигантских руках мои пальцы. – Я не дам тебе навредить, дорогая. Не бойся.

– Хорошо.

Эрим снова сел рядом с сестрой, которая выглядела немного испуганно. Её руки в защитном жесте лежали на животе, оберегая ребёнка и мне стало не по себе.

Из-за этого суда у Роланды могли случиться осложнения. Такие стрессы явно не для беременных женщин. Но сюда приглашены самые почётные и важные эрсхонки, чтобы стать свидетелями правосудия, и она относиться к их числу.

Открылись сразу две двери. Одни вели в небольшую комнату для присяжных, а вторые в коридор, по которому мы все прошли.

Камеры буквально разрывались между выбором кого снимать: стражу, что буквально на руках волокла Антессу, закованную в цепи, как подарок в атласную ленту, или лица тех, кто принял решение жить ей или нет.

Стражники буквально на руках донесли эрсхонку, так как между её ног были кандалы, а цепь между ними не больше двадцати сантиметров. Была ещё одна цепь, что соединяла оковы на руках и ногах, да под таким натяжением, что она не могла поднять руки выше груди.

– Продолжаем. – Верховные тоже вернулись на свои места. – Присяжные вы выбрали того, кто будет говорить от вашего лица? – Кларин посмотрела на каждую из женщин, что сидела на скамье для присяжных.

Со своего места поднялась Ясмина. Её волосы были собраны в несколько тонких косичек, что оплетали голову, как венец, а основная масса стекала по спине чёрной рекой. Не смотря на взрослую дочь, выглядела землянка очень молодо.

Синие, почти как у моего мужа глаза, уверенно смотрели на судей и были готовы озвучить приговор.

– Госпожа Ясмина, – Кларин кивнула в знак почтения представительнице присяжных, – какое решение приняла двадцатка?

В ожидание ответа все словно замерли, превратившись в статуи. В огромном зале никто не смел произнести и звука, даже чужое дыхание не было слышно.

– Мы приняли единогласное решение. – глубокий и немного мурчащий голос госпожи разлился по комнате, отзываясь вибрацией в груди. – Признать госпожу Антессу… – госпожа Ясмина будто специально работала на камеру и делала длинные паузы на таких