Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Я быстро поворачиваюсь к обрыву и сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, прогоняю дурные мысли.

Сердце колотится где-то у горла.

Но я остаюсь стоять.

Чувствую не только тяжесть крыльев, но и воздух под ними.

Он живой. Рвущийся, непокорный. Толкает снизу, проваливается под одним крылом, тут же бьёт в другое.

Я не спешу их раскрыть подстраиваюсь осторожно, почти на ощупь, ловлю каждый поток, позволяю ему пройти вдоль перепонок.

На несколько секунд мне кажется, что я поймала равновесие.

Я начинаю расправлять крылья, только именно в этот миг новый порыв срывает меня с парапета.

Я вскрикиваю и отчаянно взмахивая крыльями взмываю в небо с такой неожиданной силой, что пугаюсь.

Дождь хлестнул по лицу. Ветер рванул волосы, забрасывает их в глаза и рот. Мокрый мундир Рэммела хлопает по бедрам, но я уже почти не чувствую холода.

Только силу. Только небо.

Чудовищный, почти болезненный восторг.

Он захватывает меня до самого нутра, вспыхивает огнём вдоль позвоночника и растекается под кожей. Жар становится таким сильным, что зрение меняется само собой.

Глаза иммерсируют.

Тьма вокруг сразу отступает. Я начинаю различать каждую каплю дождя, каждый изгиб облаков, белые жилы молний, разрывающие небо. Теперь они не слепят. Не кажутся такими далёкими и опасными.

Наоборот.

Мне чудится, будто эта гроза узнаёт меня.

Будто я сама стала её частью.

Кажется, теперь я понимаю, что Рэммел называл прогулкой в грозу. Не страх перед ней, а слияние.

Дыхание прерывается.

Очередная молния вспарывает облака, и порыв сметает меня в сторону, и в тот же миг Рэммел оказывается передо со мной.

Ловит, заслоняет собой сверкающую черноту. Его фигура вырастает между мной и грозой, она тёмная, неподвижная, будто даже эта буря не способна сдвинуть его с места. Он принимает на спину удар ветра и перехватывает меня за плечи прежде, чем новый порыв успевает опрокинуть.

Мы падаем вниз, и, как и в прошлый раз, Рэммел взмахивает крыльями чуть позже, приземлятся плавно на крышу обратно.

Почувствовав опору под ногами, я выдыхаю. И вся дрожу.

— Ты молодец, Дирсти. Давай снова, — говорит он, не злится, даже и не дает время для передышки и испуга.

Колени дрожат, крылья тянет к земле от тяжести, а мышцы вдоль позвоночника горят так, будто я удерживала ими весь собственный вес.

— Не борись с ветром, — произносит он, и его голос каким-то образом прорывается сквозь гром. — Почувствуй, куда он тебя ведёт.

Его ладонь скользит по моему животу поверх кителя.

— И заставь его нести тебя туда, куда нужно тебе.

— Поняла, — слизываю с губ капли дождя.

Снова поднимаюсь шагом на парапет, с помощью крыльев чуть взлетев.

На этот раз я не спешу, и уже не так страшно.

Закрываю глаза и заставляю себя почувствовать воздух, который обтекает моё тело, игнорируя остальное. Он давит на левое крыло сильнее, скользит вдоль перепонки и пытается развернуть меня боком, как в прошлый раз.

Но теперь я знаю, что будет.

Чуть опускаю левое крыло, правое разворачиваю навстречу потоку и только после этого направляю силу вниз.

Золото вспыхивает под кожей.

Земля отталкивает меня.

На мгновение внутри всё обрывается, но я не дёргаюсь. Не машу крыльями вслепую. Просто позволяю ветру войти под них.

И он подхватывает меня.

Дождь ударяет в лицо, мундир рвётся на ветру, а меня впервые не разворачивает.

Я держусь.

Сама.

Осторожно меняю угол крыльев, подстраиваясь под новый порыв. Дождь лупит по перепонкам крыльев, оглушает вместе со всплеском радости. Воздух проходит по поверхности кожи плотной волной, поднимая меня ещё выше.

В животе всё сжимается от высоты, но страх уже не парализует. Он становится жизненно острее.

Я делаю медленный взмах и чувствую, как каждое движение отзывается вдоль позвоночника. Как напрягаются незнакомые мышцы. Как воздух сопротивляется, а потом уступает.

Меня несёт вперёд.

Я разворачиваю одно крыло, ловлю боковой поток и впервые сама меняю направление. Получается неловко, но зато я не теряю равновесие.

Из груди вырывается короткий, почти неверящий смех. И смахивая с глаз потоки дождя, который только усилился.

Парю сквозь дождь и раскаты грома, позволяя краям вспыхивать изредка иммерсией при каждом взмахе, освещая чёрное небо.

Рэммел держится рядом.

Он не касается меня, но я чувствую его присутствие в небе так же ясно, как ветер под крыльями. Его силуэт и пятно белой рубашки появляется сбоку, легко рассекая бурю.

— Не теряй высоту, — командует он.

Я сильнее расправляю крылья, ловлю восходящий поток и поднимаюсь ещё выше.

На этот раз всё получается.

Я снижаюсь, огибая серого каменного монстра — главную башню Авангарда.

Внизу раскрывается плац.

Тот самый, по которому я каждое утро маршировала в красной зоне, стирая ноги до крови. Где Морстейн стоял перед строем, следил за каждым моим шагом и снова приказывал начать сначала, когда я уже едва чувствовала собственные ступни. Когда я ненавидела его всей кожей за это.

Теперь он далеко внизу.

Я пролетаю над полигоном, где Аурелия перед всеми поставила меня на колени и заставила просить прощения. Одно воспоминание об этом до сих пор обжигает изнутри, но сейчас я смотрю на то место сверху.

Не снизу вверх.

Не с колен.

А с головокружительной высоты.

Дальше остаётся стрельбище. Там я впервые научилась не вздрагивать перед выстрелом. Сжимала оружие окоченевшими пальцами, промахивалась, снова заряжала и стреляла, пока пули наконец не начали входить точно в центр мишени.

Я помню каждое падение.

Каждый приказ.

Каждое утро, когда хотелось не вставать. Каждый вечер, когда тело болело так, что я не могла уснуть. Каждую секунду, когда мне казалось, что Авангард медленно перемалывает меня и однажды от меня ничего не останется.

Но я осталась.

Больше того — я лечу над всем, что должно было меня сломать, сбросить вниз, на самое дно пропасти.

Ветер треплет волосы, дождь стекает по губам, крылья гибко распахиваются за спиной, и внутри вдруг становится тесно от одного простого осознания.

Я всё это делала не зря.

Ради этой минуты.

А теперь подо мной весь Авангард, такой крохотный. Даже смешно.

Рэммел даёт команду развернуться, когда мы долетаем до территории учебных корпусов.

Снова к башне, самой высокой в бастионе Авангарда. Она чёрным столбом врезается в грозовое небо, а на вершине ветер яростно треплет флаг академии. Тёмное полотнище натягивается под гнётом