Академия Хроноса - Екатерина Сергеевна Богданова

— А если я не смогу прижиться здесь, если хаос меня не примет, ты и тогда будешь удерживать меня? Зная, что я несчастна, ты обречешь свою дочь на вечные страдания? — спросила я, с надеждой заглядывая в бездонные черные глаза Хаоса.

— Этого не будет, — уверенно ответил он.

— И все же — если будет именно так? — настаивала я.

— Тогда я отпущу тебя, — неохотно согласился отец. — Но этого не будет, здесь ты на своем месте.

— Ошибаешься, вся моя жизнь там. Там мои друзья, учеба, будущее. Здесь твой дом, но не мой. Пусть ты и отец мне по крови, но я рождена не для этого, — обвела я взглядом чарующий и ужасающий одновременно вид.

— Учеба? — усмехнулся Хаос. — Это пустая трата времени. Ты не нуждаешься в обучении смертных, знания всего миропорядка заложены в тебе с рождения. А друзей у таких, как мы, быть не может. Мы выше смертных и всегда будем над ними, а не наравне. Спустя несколько десятков лет они состарятся и умрут, а ты будешь жить веками. Уже сейчас там, за границей Предела Хаоса, время течет по установленному Хроносом порядку и твои так называемые друзья проживают свои пустые жизни, а здесь мы вне времени.

— Что это значит? — испуганно воскликнула я.

— Именно то, что ты подумала, — кивнул отец. — В Асгаране уже прошли годы и о тебе все забыли. Но ты сможешь вернуться в тот же день и час… если примешь хаос в себе. Вот только после этого ты не захочешь возвращаться. В любом случае решать тебе. Я прожил столько времен и вех, что могу с уверенностью сказать: предсказуемо всё и все, кроме меня и моего мира.

Значит, предсказуемо все, кроме хаоса, а я являюсь его представительницей. Ну что ж, папочка, тебе предстоит удивиться.

— Я согласна принять хаос, и посмотрим, примет ли он меня, — кивнула я уверенно. Хотя в душе таился страх, что отец прав и я потеряю себя. Но иного выбора мне не предоставили.

— Другого ответа я и не ждал, — улыбнулся Хаос. — Моя дочь не могла не принять вызов.

Калейдоскоп многогранного Предела Хаоса закружил меня в непрестанном танце первозданного беспорядка, и я потонула в новых ощущениях. Этот вихрь словно затягивал меня в мерцающую воронку небытия, и мысли постепенно начали путаться, воспоминания ускользали, словно песок сквозь пальцы, и я почти потеряла себя, но краткие вспышки памяти не давали мне окончательно затеряться среди хаотичных всплесков невероятной силы. И я уже не могла понять — идет ли эта сила из меня или, наоборот, приходит ко мне извне. Казалось, еще один взрыв энергии — и меня расщепит на мельчайшие частицы, которые развеет по всему Пределу, я сольюсь с общим сознанием этого мира и уже никогда не вспомню себя.

Но, словно вырванные из зыбучих песков памяти, перед мысленным взором всплывали уже с трудом узнаваемые лица. Смеющаяся зеленоволосая девушка, молодой дракон, смотрящий на меня с нескрываемой обидой, бледная угрюмая ведьма и виновато потупивший взгляд оборотень — все они казались мне важными в прошлой, такой короткой и незначительной жизни. Сейчас же лишь легкая необъяснимая тоска говорила о том, что они были дороги мне когда-то. Очередное лицо, обезображенное душевной злобой и болезнью, заставило вздрогнуть и повлекло за собой следующее воспоминание. Мама! Моя терпеливая, сильная и всё понимающая мама. Если в той жизни остался человек, к которому я испытываю настолько сильное чувство, то возможно, она и не была такой пустой, как мне кажется сейчас?

И новый взрыв силы почти заставляет меня забыть всю прежнюю жизнь. Вокруг мелькают безобразные, но совершенные в своем уродстве морды, они зовут меня, преклоняются передо мной, молят остаться и позаботиться о них.

«Юна, Юнила, девочка моя, не оставляй нас», — словно сквозь толщу воды я слышу едва уловимый шепот. Но он так далек, практически недосягаем. И еще одна вспышка рвущейся на волю силы отбрасывает меня от этого голоса. Мне так спокойно и вольно в колыбели хаоса, что отказаться от этого практически невозможно. Я останусь здесь, ведь я им так нужна… и они мне нужны. Или не нужны?

Словно разрывая теплый кокон, окутавший меня с такой заботой, в сознание врывается очередное воспоминание — ночь, шум океана и лукаво улыбающийся мужчина, которого я хочу и одновременно не хочу поцеловать. Поцеловала ли я его? Память отказалась дать мне ответ на этот вопрос. Именно любопытство заставило сосредоточиться на образе мужчины — и меня будто ледяной водой окатило. Это Хронос! Воспоминания нахлынули буйной волной, сметающей все оковы хаоса, и трепетное, но такое стойкое чувство принадлежности другому миру придало сил, дало толчок собрать себя по крупицам.

Я растерянно осмотрелась и обнаружила себя сидящей на каменном троне, который возвышался над просторами Предела Хаоса. Неужели я действительно восседаю на троне, стоящем на высокой скале? Я — Юнила, бывшая невольница, студентка академии и протеже Хроноса, теперь единственная и полноправная властительница Предела Хаоса.

Я вернулась, нашла себя среди песков и топей бескрайнего беспорядка, но отца рядом уже не было. Не было никого и ничего, кроме бесконечной силы и пьянящего ощущения власти над этой силой. Я могла создавать миры и превращать их в пыль. Могла только лишь одной силой мысли уничтожить лежащее у моих ног великолепие первозданного хаоса… или расширить его владения, поглотив другие миры.

Но там, за пределами моих владений, меня ждали и надеялись на мое возвращение. Могла ли я вернуться? Конечно, могла! Но тогда Предел Хаоса навечно потеряет меня. Я потянулась к несокрушимому, вечному разуму беспорядка и почувствовала его отклик. Он не был беспомощен. Отец ошибся, Предел уже давно способен жить своей жизнью, без руководства богов. Он сам стал совершенным, уникальным во всем миропорядке созданием, не нуждающимся в чьей-либо поддержке.

«Отпускаешь ли ты меня?» — вопросила я у Предела.

«Да, — разлилось раскатистым эхом по бескрайним просторам. — Отпусти и ты меня».

— Отпускаю, — прошептала я одними губами.

Болезненная, жгучая вспышка, словно огненный вихрь, разрывает сознание, и передо мной открывается то, что уже было или только будет. А возможно, и не произойдет никогда.

Земля, которая еще несколько мгновений назад была покрыта изумрудной травой, простиралась сухой, потрескавшейся пустошью, по которой одиноко катились пучки сухой серой растительности. Воздух стал одновременно обжигающе сухим и вызывающим дрожь озноба. А в центре этой ужасающей неправильностью площади стояли двое сильнейших. Двое врагов, противостояние которых длилось