Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

основном потому, что она никогда не принимала на веру всё, что ей говорили. Ей всегда хотелось знать, почему всё должно быть именно так. Она не понимала, почему одни из нас — винтики, а другие — Общество. Иногда её вопросы ставили людей в неудобное положение, хотя она всего лишь говорила правду. В этом она немного напоминала Джорни.

— В общем, она была уверена, что учитель к ней придирается и что, как бы хорошо она ни отвечала, он всё равно поставит оценку ниже заслуженной. Поэтому она уговорила меня поменяться с ней местами на важном экзамене. Я считала идею ужасной, но Селеста умела убеждать меня делать всё, что ей хотелось.

Она тихо смеётся, и я невольно улыбаюсь.

— И я согласилась. Написала экзамен и точно знала, что ответила правильно на всё, но учитель поставил мне едва проходной балл. Селеста рассказала всем, что мы сделали, и сначала нам здорово влетело за обман — и это, наверное, было справедливо. Но ведь неправ был именно учитель! Селеста просто защищалась.

— Согласна, — говорю я.

— В итоге учителя наказали за фаворитизм, и мы доказали свою правоту. Только Селеста всё равно не перестала задавать неудобные вопросы. И это очень многим не нравилось.

Она замолкает, и я не могу не заметить, что о Селесте она всё время говорит в прошедшем времени.

— А где она сейчас? — осторожно спрашиваю я.

Домино моргает и вытирает уголок глаза. — Несколько лет назад её убили во время нападения Солитьюдов, — шепчет она. — Она возвращалась от подруги, было уже поздно, и… — Голос обрывается.

— Небеса… — шепчу я. — Мне так жаль.

— Я скучаю по ней каждый день.

— Конечно, — говорю я и тянусь вниз, чтобы сжать её руку. Через секунду добавляю: — Рук никого не убивал.

— Я знаю, — отвечает она. — Я рассказала эту историю не поэтому. Я хотела сказать, что люди судят других, совершенно их не понимая. Достаточно одного взгляда — и они уже составляют полностью ошибочное мнение. Моя сестра умела отталкивать людей при первой встрече, и они тут же решали, что она не стоит того, чтобы узнать её получше. Но они ошибались. Если бы остановились хоть на минуту, увидели бы, какое у неё было чистое сердце. И Рука все тоже осудили несправедливо.

Я тяжело выдыхаю. — Мне жаль, — говорю я. — С ней поступили несправедливо.

— Благодаря ей я научилась всегда давать людям шанс. — Домино тихо смеётся.

— Что смешного?

— Джорни, — отвечает она. — Мы ведь тоже примерно так и подружились. Нам было десять, и я столкнула её с лазалки, потому что решила, будто она стащила моё печенье с подноса.

Я смеюсь. — Да ладно!

Она хихикает. — Правда. А она сразу меня простила. Её тоже постоянно судят. Ей пришлось нелегко.

— Признаюсь, поначалу её вопросы и меня выбивали из колеи.

— Знаю, с ней иногда бывает непросто, но сердце у неё всегда на правильном месте.

— Теперь я это понимаю, — говорю я.

Я поднимаю Тедди и провожу пальцем по ровной строчке швов, которую сделал Рук.

— Он этого не делал, — повторяю я. — Я знаю, что не мог.

— Конечно, нет, — отвечает Домино. — Он бы сознательно никому не причинил вреда. — Я смотрю на неё: по голосу понятно, что она хочет добавить ещё кое-что. — Скажи, если я совсем не туда думаю, но… а что насчёт заражения? Что, если он… просто не мог себя контролировать?

Я качаю головой, крепче прижимая Тедди. — Нет. Он был со мной. Когда мы находились в Тьера-Фрайс, убийства продолжались. Это не он. К тому же генерал Сол сказала, что безумие на нас не действует.

Домино мрачно кивает. — Ладно. Тогда нам нужно понять, зачем они врут.

— Они пытаются запугать людей, — говорю я. — Сделать из него того злодея, которым все и так его считают. Он идеальный козёл отпущения.

— Логично.

— Они кого-то прикрывают, — говорю я, вспоминая отца и то, как уклончиво он говорил об убийствах.

— Кого? — спрашивает Домино.

Я не успеваю ответить: телефон подаёт сигнал, и я смотрю на экран.

неизвестный: Поэт. Не переживай. У меня есть план. Всё будет хорошо.

Я читаю сообщение раз. Потом второй. Потом третий. И оно исчезает.

— Кто это был? — спрашивает Домино.

— Сол, — отвечаю я, хмурясь.

— Это же хорошо, да? — Домино выпрямляется. — Она защитит Рука. Разберётся со всем этим.

— Может быть, — отвечаю я, прикусывая нижнюю губу и пытаясь сложить воедино разбросанные кусочки головоломки.

Доктор Эзе предупреждала меня быть настороже с Сол.

Прошлой ночью мне уже казалось, что мы сами вошли в ловушку.

Сколько из того, что рассказала нам генерал, вообще было правдой?

Её сообщение должно было меня успокоить.

Вместо этого я запуталась ещё сильнее.

Глава 52

Немного придя в себя, я отправляюсь в штаб-квартиру Тумана. Нам нужна их помощь, но что, если они поверили лжи о Руке? Мне хочется думать, что они выше этого, но теперь я вообще не уверена, кому можно доверять.

Домино настаивает, что пойдёт со мной, и я прошу её оставить все устройства. Похоже, она переживает за моё психическое состояние — и, если честно, не зря. Я совершенно на себя не похожа.

Мы подходим к главным дверям Эмери и видим множество патрульных, которые расспрашивают входящих и выходящих студентов. Я замедляюсь. Может, стоило воспользоваться тайным туннелем. Но нас уже заметили, и офицер с жёстким взглядом и неприятным лицом машет нам рукой.

— Куда направились? — спрашивает он.

— Просто немного пройтись по магазинам, — жизнерадостно отвечает Домино.

— Да? Куда именно?

— На Центральный рынок, — говорю я нарочито пустым голоском, надеясь хорошенько его раздражать. — Там самые лучшие чайные пирожные. Ой, а вы пробовали шоколадную выпечку из «Сахарной лавки Сандры»? Она тоже потрясающая, но, по-моему, самые вкусные печенья в «Розовой лаванде». А вы как думаете?

Патрульный открывает рот, но я уже продолжаю, не давая ему вставить ни слова.