Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— О! А их макаруны и пальмье? Я чуть не умерла, когда впервые попробовала… — Я продолжаю тараторить, пока у офицера глаза едва не начинают смотреть в разные стороны.

— Хватит! — рявкает он. — Убирайтесь отсюда. Комендантский час в пять. Не опаздывайте.

Он отмахивается, пропуская нас, и мы торопливо проходим мимо, с трудом сдерживая смех.

Мы быстро идём вперёд, время от времени оглядываясь, петляя несколько кварталов по городу в сторону Центрального рынка — на всякий случай. Убедившись, что за нами никто не следит и наш уход никого не заинтересовал, мы сворачиваем на север и направляемся в промышленный район.

— Накинь капюшон, — говорю я Домино.

Мы добираемся до штаб-квартиры Тумана, и я стучу в дверь, надеясь, что кто-нибудь откроет. Поднимаю взгляд на камеры, потом оглядываюсь по сторонам, опасаясь чужих глаз.

— Они здесь? — спрашивает Домино.

— Должны быть.

Я стучу ещё раз, и дверь распахивается. На пороге стоит Бруклин — глаза широко раскрыты, лицо покрыто потом. — Блядь! — выпаливает она. — Вы что здесь делаете? Вы нас до смерти напугали.

— Прости. Почему?

Она качает головой и жестом приглашает нас внутрь. — Сейчас буквально худшее возможное время, — отвечает она, что совершенно ничего мне не объясняет. Бруклин не уточняет и уже взлетает по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, пока мы не добираемся до восьмого этажа.

— Что происходит? — спрашиваю я, входя в гостиную.

И замираю, увидев незнакомого мужчину, привязанного к стулу посреди комнаты. Вокруг него стоят Генри, Ада и ещё несколько членов Тумана.

На вид ему около семидесяти. Волнистые чёрные волосы тронуты сединой, черты лица резкие, кожа смуглая.

— Что происходит? — повторяю я.

Генри бросает взгляд на Бруклин, потом на меня, и по его лицу видно: он понятия не имеет, какого чёрта я здесь делаю.

— Познакомься с доктором Моури, — говорит он.

— Вы его нашли?

— Эдвард отслеживал его, — отвечает Генри, указывая на дальнюю стену, где Эдвард сидит перед целой батареей мониторов. На нём гарнитура с микрофоном, и он быстро щёлкает мышкой. — Мы перехватили его меньше часа назад и как раз собирались начать допрос.

— И вы не подумали, что я захочу об этом знать? — спрашиваю я.

— Поэт, ситуация очень деликатная, — говорит Ада. — К тому же всё произошло очень быстро.

— Вы бы вообще ничего об этом не узнали без нас, — повышаю я голос. — Я имею право быть здесь. А что насчёт Рука? Вы…

— Поэт, — перебивает Генри терпеливым тоном. — Прости. Ты права. Мы просто делаем всё, что можем.

— Отлично. Тогда я остаюсь на допросе.

— Мы не… — начинает Ада.

— Это был не вопрос, — отрезаю я. Она медлит, а я складываю руки на груди и расставляю ноги шире. В конце концов Ада вздыхает и качает головой.

— Ладно. Но твоя подруга должна уйти.

— Конечно, — говорит Домино и оборачивается ко мне. — Ты точно будешь в порядке?

— Я в порядке, — отвечаю я. — Пока меня включают во все серьёзные решения.

Я многозначительно смотрю на доктора Эзе. Та сжимает губы, но ничего не говорит. Домино и ещё несколько человек покидают комнату. Остальные разворачиваются к доктору. Он не выглядит откровенно напуганным, но нервничает совершенно точно.

— Это обязательно? — спрашиваю я, указывая на его путы.

— Пока мы не поймём его намерений, да, — отвечает Ада и обращается к пленнику. — Вы доктор Моури?

Его взгляд медленно проходит по комнате, задерживаясь на каждом, включая Эдварда, который развернулся в кресле и теперь сидит, широко расставив ноги и сложив руки на животе. Моури молчит, чуть приподнимает подбородок, хотя я замечаю едва заметную дрожь в его лице.

— Тот самый доктор Моури, который много лет назад работал с генералом Сол над лекарством? — продолжает Ада.

По лицу Моури пробегает целая гамма эмоций.

Боль. Обида. Возможно, воспоминания о том, что он потерял.

— Я не стану ни на что отвечать, — говорит он удивительно ровным голосом. — Вы напали на меня в моём доме и теперь ждёте сотрудничества? Кто вы такие? Что вам от меня нужно?

Генри и Ада переглядываются. — Мы хотим понять, что вы делаете в Нью-Манхэттене, — говорит она. — Насколько нам известно, когда-то вы были близки с генералом Сол.

— Кто вам это сказал?

— Она сама, — отвечаю я.

Его внимание мгновенно переключается на меня. — А вы кто?

— Поэт Грейвс. Она пришла ко мне…

Моури вдруг меняется, внимательно разглядывая меня, и волосы на затылке встают дыбом. — И сказала, что ищет лекарство? — перебивает он, слегка склоняя голову. Его взгляд задерживается на моём хвосте, прежде чем он отводит глаза. Он знает, кто я?

— Да.

Моури тяжело выдыхает. — Если вы уже знаете о лекарстве, возможно, именно вы сможете мне помочь.

Генри хмурится. — Почему вам нужна помощь?

Плечи Моури опускаются, он ёрзает на стуле, пытаясь устроиться удобнее несмотря на путы.

Когда он не отвечает, Ада повторяет: — Что вы делаете в Нью-Манхэттене?

На этот раз она говорит мягче, словно сама боится услышать ответ.

— Меня… похитили, — наконец говорит Моури. — Иначе это не назовёшь.

Мы переглядываемся.

— Пожалуйста, расскажите, что произошло, — говорит Генри. — Мы действительно хотим помочь.

— Кто такие «мы»? — спрашивает Моури. — Что это за место?

Генри и Ада молча совещаются взглядами, а потом Генри делится несколькими общими сведениями о Тумане и его цели — помогать Хранителям и найти лекарство. Он рассказывает то, что нам известно о Сол и украденных ею исследованиях. Это протянутая оливковая ветвь. Жест доверия. Нельзя ждать, что Моури поделится своими знаниями, не получив ничего взамен.

Когда Генри заканчивает, Моури некоторое время переваривает услышанное. Я не могу понять, поверил ли он хоть во что-нибудь.

— Вы выводите людей из города? — спрашивает он, и в его лице появляется надежда. — Сможете вывести меня?

— Расскажите всё, что знаете, и мы сделаем всё возможное, — отвечает Генри.

— Я хочу домой.

— Даю слово, мы постараемся, — говорит Ада.