Дороги мертвецов - Джей Роуз

— Я не уверена, что заслуживаю семьи, — говорю я хрипло.

Он протягивает мне руку, чтобы я ее взяла.

— Каждый заслуживает семью, Харлоу. Даже такие долбанутые люди, как мы. Может быть, по этой причине мы заслуживаем этого еще больше.

Позволяя его руке сжать мою, я принимаю его помощь, преодолевая еще одно каменистое препятствие на пути. Хантер не отпускает меня. Лес вокруг нас — зеленое пятно, но он — якорь, не дающий страху одолеть меня.

Через пару часов наших поисков мы останавливаемся, чтобы выпить немного воды и совершить набег на энергетические батончики в рюкзаке Бруклин. Она связывается с Хадсоном и Кейдом по нашей связи, кусая губу, пока не слышит, что они в безопасности.

Мы листаем нашу карту, отмечая ручкой пройденный участок. Часовня была заброшена так давно, что никто точно не знает, где она сейчас находится. Остальные тоже пока не сообщали о своих находках.

— Давайте попробуем пройти дальше на восток, вот в этом участке. — Хантер указывает на другой участок леса. — Я видел топографическую съемку конца 1800-х годов, в которой упоминалось, что часовня Марии Магдалины находится дальше.

Энцо хмурится еще сильнее.

— Мы сбились с курса. Подкреплению будет сложнее связаться с нами, если оно нам понадобится. Им нужно будет подойти с другой стороны.

Кивнув, Хантер затягивает шнурки на ботинках.

— У меня просто внутреннее предчувствие. Там, где мы находимся, слишком густо. Эти деревья старые, их бы расчистили для перевозки строительных материалов во время строительства.

— Хорошо. — Энцо вздыхает. — Брук?

Она изучает карту еще секунду.

— Группа Хадсона подходит к ней с другой стороны. Между нами говоря, мы можем очистить весь этот участок.

Затем они все смотрят на меня. Я киваю в знак согласия, мне не терпится снова отправиться в путь. Каждую секунду я оглядываюсь вокруг, ища свирепую улыбку пастора Майклса. От этого места мурашки по коже.

Углубляясь все глубже в лес, мы перелезаем через ряд небольших ручьев. Звук журчащей воды пронзает мой мозг, принося с собой еще больше бессвязных вспышек.

В тот день я поскользнулась, пробираясь по воде и грязи, порезала руки, пытаясь спастись. Воспоминания становятся четче. Ковылять по лесу со сломанными костями было мучительно.

Еще два часа, и мы будем бороться с заходящим солнцем. Энцо несколько раз рычал на карту, проверял компас, прикрепленный к его рюкзаку, и кричал в наушник на Фокса.

Когда Хантер и Бруклин останавливаются, чтобы достать свои бутылки с водой, я провожу пальцами по шероховатой коре ближайшего дерева. Кажется, они немного редеют, хотя мы на много миль углубились в неизвестность.

Другой ручей течет параллельно нашему маршруту через колючие кусты и высокие деревья. Спрыгнув в ручей, я поворачиваюсь и начинаю спускаться, следуя за течением воды, вместо того чтобы идти вглубь острова.

— Харлоу! — Рявкает Энцо. — Подожди нас.

Но я очарована быстрым течением воды, разбивающимся о камни и случайную упавшую ветку. Что-то в этих деревьях и чуть более светлом мхе взывает ко мне.

Я продолжаю идти по центру ручья, в то время как остальные, спотыкаясь, стараются не отставать от меня. Здесь холодно и скользко, но я продолжаю пробираться, даже когда становится достаточно глубоко, чтобы доходить мне до лодыжек.

Раздается всплеск, когда Энцо присоединяется ко мне.

— Вылезай оттуда, малышка. Такими темпами ты подхватишь переохлаждение.

— Нет, нам нужно продолжать.

— Через час стемнеет. Мы собираемся повернуть назад и перегруппироваться на южной опушке леса вместе с командой Тео.

Он раздраженно фыркает, а я полностью игнорирую его. У меня болят ноги от холодной воды, просачивающейся в ботинки, но это вызывает тревогу. Что-то зовет меня зловещим шепотом.

— Подвал сильно затапливало, — рассказываю я ему. — Всякий раз, когда шел сильный дождь, вода постепенно скапливалась на полу. Казалось, он просачивается прямо из-под пола.

— Источник воды поблизости? — Энцо предполагает.

Я ускоряю шаг.

— Поздно ночью я могла слышать его. Журчание вдали, достаточно громкое, чтобы я могла его услышать. Они приносили мне миски с водой и меняли ведро в моей камере несколько раз в неделю.

— Для этого потребуется вода, — подхватывает он. — Не то, что можно встретить на заброшенной территории.

Двое других, кажется, понимают, что мы на что-то наткнулись, и прыгают в воду, чтобы присоединиться к нам. Чем дальше мы идем, тем глубже становится ручей. Сейчас он почти достигает наших икр.

— На колени, Харлоу, — повторяю я, когда мы погружаемся в темноту. — Если я не могу услышать твои молитвы, то и Господь Всемогущий, тоже, не может.

Энцо смотрит на меня с беспокойством.

— Что?

С заходом солнца температура падает. Поднимается туман, покрывающий каждый лист и веточку ежевики капельками влаги. Журчащая вода сопровождает мои молитвы, произносимые шепотом.

Когда я замечаю первый каменный кирпич, последние три месяца исчезают в одно мгновение. Весь смех, улыбки, поцелуи и объятия исчезли. Украдены с безмолвной жестокостью. Бог снова смеется надо мной.

Я вернулась.

Харлоу вернулась домой.

— Твою мать! — ругается Бруклин позади нас. — Вы, ребята, тоже это видите?

— Да, — мрачно говорит Хантер.

Ухватившись за толстый корень дерева, я подтягиваюсь к крутому берегу. Мне приходится несколько раз перекатиться по грязи, чтобы подняться на ноги. Заживающая рана на моей ноге кричит от боли. Деревья поредели еще больше, образовав узкую поляну.

Выбравшись на берег, Энцо проходит несколько метров, прежде чем присесть, чтобы изучить землю.

— Следы шин. Они старые.

Следующей он вытаскивает Бруклин, ставя ее на ноги. Хантер следует за нами, его лицо бледнеет, когда он замечает крошащееся каменное строение впереди нас.

— Как они проехали сюда на машине? — Бруклин удивляется вслух.

Хантер указывает вглубь поляны.

— Там. Что-нибудь маленькое могло бы проехать.

Когда я начинаю идти вперед, притягиваемая невидимой нитью, обвивающей мое бешено колотящееся сердце, Энцо кладет руку мне на грудь.

— Ты сделала достаточно, — грубо говорит он. — Позволь нам войти.

Я отталкиваю его руку в сторону.

— Это мой дом.

Его глаза расширяются, затуманенные беспокойством. Я иду дальше, и мои ботинки с каждым шагом погружаются в покрытую грязью землю. Я все еще чувствую, как она хлюпает между пальцами моих босых ног после моего побега несколько месяцев назад.

Часовня в точности такая, какой я ее помню. Изолированный кусочек древности, завернутый в земную гробницу. Каменные кирпичи крошатся, превращаясь в руины, и я вижу разбитое витражное окно на боковой стене здания.

— Там. — Я показываю на него, поражаясь высоте. — На самом деле неудивительно, что я сломала руку, выпрыгивая оттуда.

Из груди Энцо вырывается яростный рев.

— Так вот откуда ты