Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

Звонок в дверь: это дед привез Лесю с занятий английского. Конечно, сейчас лето, лучше бы гулять и веселиться, но для девочки уроки — скорее развлечение, чем тяжкая повинность. А веселья и без того с избытком хватало: в аквапарке они были, в океанариуме, в театре, в цирке — да везде побывали. Только дочь все равно на Соню дулась до сих пор, что они уехали из Эдема.

— Пап, я шарлотку испекла! — крикнула Софья с кухни, спешно заворачивая кусок еще теплого пирога в полотенце. — Возьми, чаю попьете!

— Сами ешьте, — привычно проворчал отец, но сверток взял охотно. Поглядел многозначительно на дочь и спросил: — Ну? Не позвонила?

— Нет.

— Зря. Он имеет право знать.

— Сама разберусь, не маленькая. Леся, руки мыть и ужинать. Пап, завтра утром заберешь Лесю? Мне на работу надо, там осталось совсем немного, думаю, к вечеру управлюсь.

— Конечно. В девять заеду.

Улыбнулись друг другу тепло (Соня только теперь в полной мере оценила, какие у нее золотые родители), распрощались…

— Пюре с сосисками? — тем временем полезла по кастрюлям Леся. — Круто!

Да, Соня потихоньку училась готовить. Самое простое пока, карбонара у нее не получилась совершенно, а курица вечно пригорала. Зато сосиски отварить каждый дурак сможет. Во всяком случае, дочь все устраивало… Ну, или почти все.

Каждый вечер перед сном Леся стабильно устраивала скандал, демонстративно сжимая в кулачке браслетик с серебряным драконом и с завываниями напоминая матери, как она скучает по Сильверу.

— Если тебе он был не нужен, отдала бы его мне! Вот я вырасту и выйду за него замуж, поняла?

— Золотце, это вряд ли получится. Не думаю, что Андр будет ждать еще тринадцать лет.

— Ничего, драконы живут долго. Браслетик, миленький, верни меня в Эдем к Сильверу-у-у!

Соня криво улыбалась. К счастью, артефакт не сработал в очередной раз, хотя, наверное, Соня бы не отказалась теперь вернуться. Несмотря на то, что все у нее складывалось более чем удачно, она скучала по этому волшебнику, думала о нем постоянно, благо, поводов теперь стало лишь больше…

А ночью у Леси случился очередной приступ. Их совсем не было в Эдеме, а здесь судороги случались уже не в первый раз. И хотя дочь наутро просыпалась бодрой и веселой и совсем ничего не помнила, Соню мучило острое чувство вины. Редкостная она эгоистка, снова решила все за троих. Стоило ли оно того?

Но на следующий день, стоя на стремянке и дорисовывая последний завиток на стене московского кафе, она твердо знала: стоило. И два часа дороги, и довольно тяжелая физически работа по росписи стен, и усталость — все стоило того. Соня делала то, для чего была рождена: она рисовала.

Начала как-то просто: услышала, что нужно расписать стену в детской поликлинике, и вызвалась сделать эту работу. Ей даже заплатили, хотя она отказывалась. Потом художницу позвали нарисовать что-нибудь на белой стене салона красоты, потом ее цветочные миниатюры взяли на выставку в торговый центр… А после одна из бывших однокурсниц, увидев Сонины работы, предложила расписать стену в ее московской кофейне. Соне не хотелось далеко ездить, и она назвала цену, которая, по ее мнению, должна была заставить однокурсницу забыть ее номер телефона.

А та взяла и согласилась.

Работа была сложная, масштабная. Долго согласовывали эскизы, обсуждали, даже спорили. Но теперь на стенах стоял сказочный лес. Темный, туманный, загадочный. Казалось, сделай туда только шаг — попадешь в гости к его странным жителям. Наверное, так должен был выглядеть лес постаревших дриад. Или оборотней, она точно не знала. Но дух от этой красоты точно захватывало у всех. Кто знает, может это место и станет когда-нибудь точкой негласных свиданий иных… Им понравится точно.

— Ух ты ж, а картины продаете? — раздался звонкий голос из-за одного столика. — Красивые!

— Нет, только показываем, — машинально ответила Сонечка, усмехнувшись. Голос показался ей смутно знакомым. Обернулась — и ахнула от удивления.

За столиком в уголочке сидела Элис Лефлог. Как всегда, безукоризненно элегантна, в тоненьком белоснежном плаще и шелковом ярком шарфе. Немного ретро (Соня тут же вспомнила наряды Сильвера), но смотрелась «Снегурочка» настоящей леди.

А художница… в потертых джинсах, в отцовской клетчатой рубашке на три размера больше, с небрежно затянутыми в хвост волосами и, конечно, с перепачканным краской лицом, мгновенно почувствовала себя рядом с Элис замарашкой. Но даже вида не подала, напротив, широко улыбаясь, спустилась, окинула довольным взглядом свое творение и кивнула.

— Мы не работаем, — выглянула из подсобки хозяйка заведения. — Там же табличка висит!

— Это моя подруга, — быстро сказала Соня. — Я уже как раз закончила, кофе выпьем, и я поеду домой.

— Кофе? Какой вам, милые дамы? — хозяйка кофейни окинула цепким взглядом «подругу», мгновенно оценила стоимость ее «упаковки» и включила кофе-машину. — Извините, барриста пока в отпуске, кофе самый обычный, без изысков, зато есть свежие булочки с корицей.

— Латте, — попросила Соня, присаживаясь за столик рядом с Элис.

— Мне кофе по-американски, — прищурила голубые глазки драконица. Соня догадалась, что это был непростой заказ по тому, как нахмурилась ее одногруппница.

— Что ты здесь делаешь? — одновременно задали друг другу вопрос девушки и замолчали.

— Как видишь, расписываю стены, — первой нарушила неловкую тишину Соня.

— Это все твоих рук дело, сама?

— Да.

— Ты очень талантлива.

— Спасибо, я знаю.

Хозяйка принесла на подносе две чашки с кофе и блюдце с булочкой. Элис попробовала и одобрительно кивнула.

— Отличный тут кофе, очень правильный. Кстати, ты знаешь, чем кофе по-американски отличается от американо?

Соня не знала, да ее это не особенно и интересовало. Гораздо важнее было другое:

— Как он? Андр? Ты о нем что-то слышала?

— Так он же уехал. У него спецконтракт на несколько лет. А ты разве не знала? — но невинный взгляд Элис нисколько не ввел Сонечку в заблуждение.

— Я не знаю, как с ним связаться, — честно и прямо сказала она. — Но мне нужно сказать ему что-то важное.

— Очень-очень важное? — насторожилась Элис. — Насколько важное?

— Вопрос жизни и смерти, — тонко улыбнулась Соня. — Точнее, только жизни.

Глаза Элис широко раскрылись, она даже подскочила, вперив взгляд в Соню. Напрасно: за столом было ничего не разглядеть, а секрет художницы, который совсем скоро перестанет быть секретом, надежно скрывала широкая рубашка.

— Да как так-то?

— Я его люблю, — невпопад сказала Соня. — Знаешь, я думала, что теперь справлюсь с этой жизнью сама. И справилась. Но с ним я была счастлива, а без него — нет. Хочу к Андру. Очень хочу.