Обман - Наталия Джастер

— Позволь мне объяснить, что бы я с тобой сделал, если бы в этой библиотеке никого не было. Пока я буду наполнять твою голову идеями, ты будешь реагировать так, как того захочет твое тело. Посмотрим, что из этого выйдет, хорошо?

Книги позади нее дрогнули, когда она кивнула.

— Не упускай ни единой детали.

От этой просьбы мой член мгновенно встал.

— Здесь темно, — начал я. — Так темно, что едва можно прочесть названия на корешках книг. Тебе не положено находиться в этом святилище ночью, но ты проникла сюда, жаждая заполучить эти фолианты в свое распоряжение, словно они принадлежат только тебе. Но пока ты бродишь между стеллажами, проводя пальцами по переплетам, ты чувствуешь чье-то присутствие за спиной.

Бриар закрыла глаза и прижалась к полкам, вслушиваясь в мой рассказ.

— Он здесь, — прошептал я, мои слова скользнули по ее уху. — На самом деле, он ждал тебя. Шут знал, что ты придешь, а ты знала, что он может быть здесь, поэтому прощаешь ему эту самонадеянность. Таким образом, ты превращаешь это в игру. Ты скользишь между рядами, а он следует за тобой по пятам, загоняя тебя в ниши. И ты задаешься вопросом, что же случится, если он тебя поймает... что он сделает.

Зубы Бриар впились в нижнюю губу. Пальцы одной руки покинули мою талию и заскользили по корешкам книг у нее за спиной.

— Ты слышишь приглушенные шаги, чувствуешь его вес. Куда бы ты ни повернула, признаки его присутствия не исчезают, — зарифмовал я, потому что, а почему бы и нет? — Пока, наконец, ты не сворачиваешь за угол и не упираешься в тупик, где высятся полки, такие высокие, что исчезают под стропилами. Твой палец тянется, чтобы обвести выведенное сусальным золотом название. И там он находит тебя.

Вторая рука выпустила мою талию, скользнула по ее животу и опустилась ниже.

Я наклонил голову, произнося слова еще более хрипло прямо ей в ухо.

— Одна рука обвивает тебя сзади. Другая скользит от твоей задницы к задней поверхности бедра, и он приподнимает твою ногу.

Из груди Бриар вырвался тихий вздох. Одной рукой она сжала книгу, а другой нащупала юбку, приподнимая подол к самой вершине своего тела.

Я пробормотал:

— Придерживая твою ногу рукой, шут ставит твою ступню на одну из полок, так что носок твоего сапожка касается названий книг. И тут ты чувствуешь, как под юбку пробирается сквозняк, ныряя в вырез твоих панталон. А затем он ласкает твою складочку, словно язык.

Мой взгляд опустился с ее лица на ухоженную руку, исчезнувшую между ее ног и — чертов ад — устремившуюся вверх. От этого зрелища моя эрекция стала еще тверже. Я согнул пальцы, вонзив их в книжный шкаф, чтобы удержаться на месте.

Слова обрушились на нее.

— Пальцы шута следуют за сквозняком и ныряют в щель, скрывающую твою киску, которая стала такой влажной.

Бриар не смогла сдержать тихого стона, который ударился о мои губы. Как бы мне хотелось укусить этот звук.

Но вместо этого мой взгляд прикипел к тому, как ее ноги раздвигаются шире, открывая доступ. Один каблук уперся в нижнюю полку, чтобы еще больше раздвинуть ее ноги. Из-за этого юбка задралась выше, открывая вид на ее руку, лениво скользящую между мягкими складками киски. Она должна была быть гладкой, податливой, а ее стенки — поглощать нежные толчки ее пальцев.

Сезоны, помогите мне. Этот образ подстегнул мой рот, и описания срывались с языка вперемешку с прерывистым дыханием.

— Ты зажата между книгами и грудью своего любовника. Одной рукой он прижимает тебя к себе, а пальцами другой проникает в твою пизду, заполняя тебя до краев. Они начинают двигаться — медленно и так глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь внутрь.

Выдохи Бриар рассекали тишину ниши. Она выгнулась навстречу книгам, ее рука задвигалась, пальцы в точности повторяли мою фантазию. Я мельком увидел, как ее блестящие пальцы входят в расщелину и выходят из нее, скользя между складочками, погружаясь в сладкий овал, который плотно смыкался вокруг них.

Пока я говорил, у меня сводило зубы и ныл член.

— Он исследует твою киску, нежно трахает тебя рукой, погружая пальцы до самых костяшек.

Рот Бриар приоткрылся. Из нее вырывались частые выдохи в такт пульсирующим движениям ее руки. По ее зажмуренным глазам и вздымающейся груди я видел, как скользкие стенки внутри нее начинают сжиматься, обхватывая ее погружающиеся пальцы.

— Ты прижимаешь ладони к книгам, — прошептал я. — Твои бедра двигаются быстрее навстречу твердым пальцам шута, пока они проникают в эту узкую, интимную часть тебя.

Книжный шкаф задрожал. Один из фолиантов накренился к краю, рискуя упасть.

Бриар протяжно застонала, вторя движениям. Ее талия кружилась о мой таз, пальцы ритмично погружались в промокшее тело, а лицо исказилось от нарастающего удовольствия. Она устремилась за этим блаженством, теперь уже помогая себе обеими руками.

Бриар настойчиво ласкала себя, ее тело подергивалось от каждого толчка. Ее рот был открыт и издавал грубые, но беззвучные стоны, в такт движению ее запястий. Она усердно и неумолимо прорабатывала свою пизду.

Наконец-то. Она была близка.

Я провел языком по изгибу ее нижней губы.

— И поскольку от его порочных прикосновений твоя киска чувствует себя просто великолепно... — я наклонился, накрыл ее рот ладонью и тихо пробормотал: — ты кричишь.

Бриар напряглась, а затем раскололась на части. Ее складочки содрогнулись, импульсы пробежали по ее ногам так сильно, что я почувствовал это на своих собственных. Бесконечные стоны ударились о мою ладонь, ее кости задрожали, а тело с силой вжалось в меня. Выгнув спину дугой к потолку и зажав пальцы между бедер, Бриар кончала долго и глубоко.

Моя свободная рука до боли сжала полку, пока я нависал над ней, наслаждаясь текстурой ее рыданий. Меньше чем в футе от того места, где она ласкала себя, мой член мучительно пульсировал. Сезоны, ствол был таким твердым, что им можно было рубить поленья пополам.

Мои мысли путались, плененные видом и звуком принцессы, с крепко зажмуренными глазами, чей оргазм бился о мою ладонь. Ее киска сейчас, должно быть, пульсировала, набухла и покраснела.

Еще мгновение, и я бы взорвался вместе с ней. И это без единого прикосновения к своему члену.

Бриар тяжело дышала мне в ладонь, пока звуки не растворились в легкой дымке. Она бессильно осела на книжный шкаф, и