Лекарка для Викинга - Маргарита Фуаро

class="p1">— Или к святилищу Храфнхильд. Там тропа к малой воде.

— Прекрасно. Опять святилища, курганы и вода. Местный туризм однообразен.

Эйрик посмотрел на меня.

— Ты боишься.

— Конечно.

— Ты шутишь, когда боишься.

— Ещё когда злюсь, устала, хочу есть, хочу домой и когда рядом мужчины с мечами принимают плохие решения. То есть почти всегда.

Он ничего не ответил.

Но его рука на мече дрогнула.

Не от смеха.

От напряжения.

Я вдруг поняла: если Хальвдана убьют, Эйрик не переживёт это как человек. Он останется живым, конечно. Будет ходить, говорить, мстить, править. Но то, что я начала видеть в нём под камнем, просто умрёт.

И я не знала, что это сделает со мной.

Сколль остановился у курганной тропы.

Снег здесь был вытоптан. Не сильно — кто-то старался ступать по камням. Но ребёнка нести трудно бесследно. У одного камня я увидела маленькую полоску крови.

Не много.

Капля.

Свежая.

У меня внутри всё оборвалось.

— Хальвдан?

Эйрик опустился рядом.

Потрогал снег.

— Не знаю.

— Может, стражник.

— Кровь свежая.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Сколль вдруг поднял голову и зарычал в сторону старого святилища.

Не того, что сгорело у дома.

Другого.

Малого.

Каменного.

Ещё более древнего, почти вросшего в землю. Здесь не молились громко. Сюда приходили, когда хотели, чтобы их не видели.

Из-за камней донёсся голос.

— Дальше ни шагу, ярл.

Орм.

Эйрик остановился.

Меч уже был в руке.

Я тоже остановилась.

За каменным выступом стоял Орм.

Бледный, с перевязанным бедром, худее, чем в прошлый раз, но всё ещё опасный. Одной рукой он держал Хальвдана перед собой, другой — нож у его горла.

Хальвдан был босой.

В одном плаще, слишком большом для него. Лицо белое. Губы синие. На виске кровь. Глаза открыты.

Живой.

Господи.

Живой.

— Не двигайся, — сказала я Эйрику раньше, чем он успел сделать шаг.

Он застыл.

Не потому что послушался меня.

Потому что нож у горла сына блеснул слишком близко.

Хальвдан увидел нас.

И попытался выпрямиться.

Даже сейчас.

Даже босой, замёрзший, с кровью на лице.

Наследник.

— Отец, — сказал он.

Голос не дрожал.

Зато я почти перестала дышать.

Орм усмехнулся.

— Хороший мальчик. Не пищит. Волчья кровь.

— Отпусти его, — сказал Эйрик.

— И умереть? Нет. Я ещё не так устал.

— Ты не уйдёшь.

— Уйду. К воде. Там люди, которым наследник Волчьего дома нужен больше живым, чем мёртвым. Пока живым.

— Рагнар?

Орм пожал плечом.

— Имена стоят дорого.

— Асгейр заплатил? — спросила я.

Орм посмотрел на меня.

Улыбка стала шире.

— Ведьма всё ещё слишком умная.

— Это не ответ.

— А ты всё ещё думаешь, что ответы спасают.

Он прижал нож ближе к коже Хальвдана.

Мальчик сжал зубы.

Не заплакал.

Я бы заплакала.

Я, взрослая женщина, с опытом, цинизмом и профессиональным выгоранием, уже была почти готова разорваться от страха. А он стоял.

— Асгейр будет хорошим ярлом, — сказал Орм. — Щедрым. Сильным. Не тем, кто слушает бабьи крики и прячет ведьму у очага.

Эйрик не двинулся.

— Асгейр послал тебя?

— Асгейр ничего не приказывает грязными словами. Он говорит так, что умные люди сами понимают, чего хочет дом.

Вот.

Вот оно.

Не признание.

Но почти.

Логика Асгейра.

Чистые руки, грязные исполнители.

— А Хравн? — спросила я.

Орм сплюнул в снег.

— Хравн думает, что боги говорят его ртом. Пусть думает. Иногда полезно, когда старик объясняет трусам, почему они должны бояться.

— Значит, ты служишь не богам.

— Я служу тому, кто победит.

— Тогда ты выбрал плохой день.

Он рассмеялся.

— Сказала женщина без меча.

У меня не было меча.

Был нож у пояса. Маленький. Не тот, с которым красиво дерутся. И деревянный нож Хальвдана.

Был Сколль, который стоял ниже, припав к земле, но Орм держал мальчика так, что пёс не мог прыгнуть.

Был Эйрик, который мог убить Орма за один удар — если бы между ними не стоял ребёнок.

И была я.

С мозгом, кашлем после дыма и отвратительным умением попадать в ситуации, где логика выглядит как безумие.

— Хальвдан, — сказала я тихо.

Орм напрягся.

— Не говори с ним.

— А то что? Перережешь ему горло раньше времени и лишишь себя единственного щита?

Он оскалился.

— Осторожнее.

— Уже поздно. Я сегодня была в горящем складе. Моя осторожность там задохнулась.

Хальвдан смотрел на меня.

Глаза огромные.

Синие губы.

Ноги на снегу.

Переохлаждение. Удар по голове. Возможно, сотрясение. Кровь на виске не сильная, но надо смотреть. Потом. Сначала — убрать нож.

— Хальвдан, помнишь, как мы дышали, когда тебе было трудно?

Он едва заметно кивнул.

— Не слушай её! — рявкнул Орм.

Эйрик сделал микрошаг.

Нож снова блеснул.

Я подняла руку.

— Не надо.

Орм посмотрел на Эйрика.

Я — на Сколля.

Пёс понял? Не знаю.

Очень хотелось верить, что да.

— Вдох маленький, — сказала я Хальвдану. — Не грудью. Животом. Молодец. Выдох медленно.

— Заткнись, ведьма!

Орм дёрнул мальчика.

Хальвдан споткнулся.

Именно этого мне было нужно.

Не падение.

Смещение.

Сколль прыгнул.

Не на Орма.

На его больную ногу.

Пёс ударил всей массой, зубы сомкнулись у бедра. Орм заорал. Нож дёрнулся от горла Хальвдана на одну ладонь.

Одну.

Этого хватило.

Эйрик рванулся вперёд.

Я тоже.

Не знаю зачем. Нет, знаю. К ребёнку.

Орм попытался ударить ножом вниз, по Сколлю, но я врезалась в него сбоку всем телом. Смешно. Жалко. Неэффективно.

Но он уже стоял плохо.

Мы оба рухнули в снег.

Нож прошёл рядом с моей рукой. Боль полоснула по предплечью, но неглубоко. Я схватила его запястье обеими руками и ударила своим ножом туда, куда достала.

В кисть.

Орм завыл.

Нож выпал.

Эйрик выдернул Хальвдана к себе.

На одно мгновение мир стал простым.

Ребёнок в руках отца.

Живой.

Потом Орм ударил меня локтем в лицо.

Я увидела белый свет.

Снег.

Кровь.

Сколль рычал.

Кто-то кричал моё имя.

Я попыталась подняться, но Орм уже откатывался к камням. Хромал. Кровь оставляла след. Но живой. Всё ещё живой.

Эйрик мог броситься за ним.

Я видела этот выбор.

Меч в руке. Враг рядом. Сын у груди.

Орм, пошатываясь, отступал к тропе.

— Беги, ярл! — крикнул он. — А мальчик пусть снова останется у ведьмы! Посмотрим, кто из