Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

собственность — и это прекрасно подтверждает подготовленный тобой договор, то есть на твою защиту мне надеяться нечего. И потребовал, чтобы я сделала то, что он мне скажет. Потому что иначе мать заберут в психушку, а сестру — в детдом.

Никогда я не был настолько близок к тому, чтобы кого-нибудь убить…

Жаль, что этот кто-то уже сдох...

— И… что он велел тебе сделать? — у меня с невероятным трудом получается контролировать голос.

Аврора открывает глаза, смотрит на меня и вдруг печально улыбается, пожимает плечами.

— Изменить тебе. Так, чтобы ты это увидел и сам порвал все отношения со мной.

Глава 39

Аврора

Я не знаю, какой реакции жду от него на свои слова.

Нет у меня даже примерного понимания, как Феликс может воспринять всё. Скажет «понятно»? Будет задавать уточняющие вопросы? Разозлится? Взбесится?

Чего я не ожидала, так это молчания. Причём такого молчания, что мне становится холодно. Я даже невольно обхватываю себя за плечи руками. Потом снова опускаю их, искоса смотрю на мужчину, но тот просто сидит рядом, немного сбоку, развернувшись в кресле, уставившись взглядом в стол, на котором продолжает лежать тот чёртов брачный договор.

— Феликс? — зову наконец тихо и очень осторожно.

Он не сразу поднимает глаза. Я даже в первый момент думаю, что он просто не услышал. Но потом сдвигается, моргает, переводит на меня взгляд, и мне становится страшно от того, насколько пустое у него лицо. Не равнодушное, а… словно маска гипсовая.

— Он угрожал твоей семье, — повторяет механически, голос такой же пустой и безэмоциональный. — И ты согласилась. Он это организовал. И я тебя увидел.

— Да, — отвечаю шёпотом.

— И я в это поверил.

Я не знаю, что сказать, но на всякий случай киваю.

— Ты могла мне сказать, — говорит он, не меняя интонации.

— Я ведь… объяснила, — сглотнув, качаю головой. — Сначала тебя не было. И этот договор, написанный твоей рукой…

— Ты могла сказать потом.

— Когда потом?! — изнутри вдруг поднимается злость. — Когда ты увидел меня на столе у того юриста?! Счастье ещё, что твой дед не приказал ему обязательно довести дело до конца!

Феликс на секунду закрывает глаза, совсем становясь похожим на гипсовую статую.

— И то мужик наверняка озолотился на этой сцене! — продолжаю резко. — Уверена, твой дед щедро оплатил ему спектакль! Или, может, я должна была тебе что-то объяснять, когда ты стоял там и смотрел на меня, как на шлюху, ни на секунду не засомневавшись в том, что я такая и есть? Или, может, позже — когда спустя два с лишним года мне снова позвонили и потребовали, чтобы я устроилась в твою компанию работать и доставать документы, иначе предыдущая история покажется мне цветочками?! Или когда ты при нашей первой встрече приказал мне встать перед тобой на колени и отработать свои грехи? В какой такой момент я должна была выворачиваться перед тобой наизнанку, Феликс, надеясь, что ты будешь снисходителен, поймёшь и поверишь мне?!

— Я бы тебе не поверил, — говорит он после паузы.

— Разумеется, ты бы мне не поверил, — говорю устало, злость стихает так же внезапно, как и накатила.

Мы сидим молча какое-то время, а потом я тихо спрашиваю:

— Теперь веришь?

— Да.

Он отвечает без паузы, не задумавшись ни на секунду.

— Это хорошо, — вздыхаю тихонько.

— Я хотел жениться на тебе, — слышу вдруг, понимаю глаза на мужчину. — Без договора, — добавляет Феликс. — Просто хотел. Тебя. Без условий. Мне не нужен был договор. Я писал это не для тебя.

— Я не могла этого знать, — говорю, покачав головой. — Я видела твой почерк. Твои правки. Твой дед говорил так уверенно, что спорить с ним было почти невозможно. А ещё… многое действительно совпадало с тем, как ты иногда вёл себя со мной.

— Как я себя вёл?

— Ты был не таким, как сейчас, — опускаю взгляд на свои пальцы. — Не настолько. Но… закрытым. Холодным. Уверенным, что всё знаешь лучше меня. А я… я была в тебя влюблена.

У него вырывается какой-то странный звук, но он молчит, и я договариваю:

— Я была глупой и молодой, я видела… пыталась видеть только хорошее. Мне казалось, что ты просто… сильный. Настоящий мужчина. Но твой дед взял то, что уже было, и повернул так, чтобы я увидела всё с плохой стороны. Тебя увидела с плохой стороны. И у меня… не было доказательств обратному.

Перевожу дыхание.

Жду, что он скажет… что-нибудь.

Но Феликс молча поднимается, делает пару шагов назад. Потом отходит к окну, хотя продолжает стоять ко мне лицом.

— Аврора… — говорит каким-то деревянным тоном. — Я не могу… разговаривать. Сейчас. Извини.

— Ладно, — произношу, растерявшись, неуверенно встаю. — Ладно, я… пойду тогда.

— Спасибо, — слышу в ответ.

Я не понимаю, за что конкретно он благодарит. За то, что всё рассказала? Или за то, что не стала спорить? Но не уточняю — просто выхожу из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сажусь за свой стол, включаю успевший уйти в спящий режим ноутбук, но ничего не делаю, даже толком не вижу, что у меня на экране.

Не понимаю, что с ним такое… Прислушиваюсь, но в кабинете тихо.

Мне с трудом удаётся сосредоточиться на работе и сделать хоть что-то — и всё равно я постоянно отвлекаюсь. В какой-то момент думаю сходить позвать Еву перекусить — и не сразу вспоминаю, что подруга с мужем сейчас в свадебном путешествии.

Как же мне нужно с кем-нибудь поговорить!

Почему Феликс не может разговаривать со мной? Или не хочет? Ему плохо от того, что я рассказала? Это стало для него неожиданностью? Или я просто подтвердила то, что он и так уже понимал или о чём догадывался?

Я даже собираюсь задать ему эти вопросы, когда Феликс выходит из кабинета вечером — но почему-то не решаюсь.

Он безупречно вежлив, спрашивает, готова ли я ехать домой. Я только киваю — у меня полное ощущение, что каждое слово даётся ему с трудом. В машине мы оба молчим. Молчим и дома. Феликс сразу уходит к себе, ужинаем мы тоже по-отдельности, и мне это уже непривычно, потому что последние две недели он постоянно предлагал есть вместе.

Следующий день не меняет абсолютно ничего. Феликс не избегает меня демонстративно. Это было бы проще. Можно было бы разозлиться, постучать к нему в кабинет, спросить, что происходит… но он ведёт себя вроде бы нормально. Желает мне доброго утра, отвечает, когда я спрашиваю что-то по работе.

Но дальше этого не