Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Лиля удивленно посмотрела на дядюшку Патни.

— К чему такой вопрос?

— Лари грустит.

— Так поженитесь наконец! — рыкнула Лиля. — Дети пойдут, куда и грусть денется!

— Я-то согласен. А вот невеста тянет...

— Я с ней поговорю, — с легким сердцем пообещала Лиля. — Чтобы я могла присутствовать на свадьбе... и учти! Я писать буду, проверять... если что — подруг я в беде не оставлю!

Трактирщик кивнул.

Он и не сомневался. Но...

— Я семью хочу. Детей. От нее...

— А если Лари понести не сможет?

— И плевать. Усыновим кого! Найдем!

Лиля улыбнулась. Сжала руку друга. Да, друга. Оказывается, везде можно найти друзей, и это здорово!

— Коул, я поговорю с Лари. И верь — у вас все будет хорошо.

— Верю. Идем отсюда?

Лиля кивнула.

— Да, наверное... а там кто?

В гавань Бермы медленно входил корабль вирман.

* * *

Эти корабли Лиля узнала бы из тысячи! Из сотен и десятков тысяч!

Эти обводы! Хищные борта, просоленные морем и ветром!

Эти головы драконов на носу.

Щиты по бокам — красно-черные. Паруса-крылья... здесь и сейчас эти паруса для нее были желаннее, чем алые — для Ассоль.6

Там речь шла о любви. А здесь? О свободе! Возвращении домой! Спокойной жизни... нет! Просто — жизни для нее и ребенка!

Женщину аж затрясло.

— Вирмане!

Дядюшка Патни покосился — и подхватил Алию под руку. От греха. Вон, вся побелела, что та стенка! Упадет еще — а кому потом ловить? Тащить? В порту не особо чисто, и грязь тут вонючая, едкая, с рыбным ароматом. Сапоги час оттираешь! А сколько будешь дурную бабу оттирать? Сутки? Перебьемся без таких радостей, благодарствуйте!

-Нуда...

— Вирмане!!!

— Разбойники...

Лиля фыркнула. Но...

Первым ее побуждением было — кинуться к кораблю.

Вторым — подумать головой.

Куда кидаться-то? В воду? И плыть саженками? На виду у всего порта, привлекая к себе внимание, вызывая обоснованные подозрения...

Ну —нет!

И на корабль-то сейчас никого не пустят, и вирман в город пока не выпустят. Им еще предстоит таможня, досмотр, разговоры, бумаги... бюрократия и здесь есть. В чем-то даже более пакостная, чем в двадцать первом веке.

Нет, в порт она придет завтра. Официально, с торговлей вразнос... завтра!

Лиля выдохнула, разжала пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в рукав спутника, и позволила себя увести.

Она потерпит денек...

❖ >:< *

Казалось бы — чего сложного? Не надо нервничать, когда вы кормите!

Да?!

А как это устроить, не подскажете? Легко психологам говорить, там либо мужики, либо бабы, которые сами не

рожали. А если и рожали, то не кормили. Или плевать на детей хотели! Грамотных советов там считанные единицы.

Лиля была на таком взводе от появления вирман, что ее аж трясло. Сколько и чего выплеснулось в кровь, она даже и думать не хотела. И так понятно — парад гормонов.

Маленький Ганц получил его полной мерой — и дал маме жару!

То он ворочался, то орал, то рыдал, то опять просил грудь, то плевался... К полуночи, когда удалось уложить малыша, Лиля сама была — хоть рядом падай. Она и упала.

Какие там переживания?

У вас есть на них время? Заведите ребенка! И времени у вас не останется ни на что другое. Даже на жизнь и дыхание.

О вирманах и подумать было некогда. Ничего, завтра Лиля наверстает.

Завтра, все завтра.

* * *

Ивар стоял у рулевого весла, смотрел на Берму.

Порт.

Богатый, отъевшийся, довольный... чем-то он Ивару напоминал сытую отожравшуюся крысу. Впрочем, тех же животных Ивару напоминали и авестерцы. И сам Авестер.

Вирманину дико не нравилась эта страна.

А еще — Лорис.

Какому волку понравятся крысы? Он их и есть-то не будет. А вот они его...

Бешеная $рыса и волку в лапу вцепится. А Лорис вир- манин относил именно к дому бешеных крыо К подвалу, где они кишмя кишат.

Кто поэтизирует пиратов — чтоб вам с ними никогда не сталкиваться! Не знать, что творят с людьми «благородные» разбойники... словосочетание-то какое!

Благородные подонки!

Ох, не стоит такое при аристократах поминать. Убьют же...

А к Авестеру, который разводил в море чумных крыс, а их, вирман, гонял и всячески утеснял...

Ладно. Бирмане тоже не посланцы Альдоная, или в кого там веруют на материке! И пограбить могут, и убить, это ж море! Всякое случается!

Но жить только с грабежа?

Не держать слова?

Не знать рода и чести?

Как хотите — это мерзость!

Век бы Ивар в эту помойку не заглянул, но Олав кинул клич. Собрался Совет, и Хардринг объяснил честно. Так и так, была похищена графиня Иртон. Да, та самая, которой обязана вся Бирма. Которая умудрилась сломать лед между островом и материком, которая не просто взяла себе на службу вирман — дала им шанс заслужить доверие. Даже не свое — королевское.

И в результате Вирма может рассчитывать на помощь с материка. И торговля у них с Ативерной наладилась, и снабжение, и взаимопонимание.

Самое страшное для любого вирманина кануло в прошлое.

Голодные зимы.

Когда старики уходят из дома — уходят в море, чтобы сохранить пропитание для детей. А ведь с ними уходит опыт и мудрость. Уходят советы и подмога. Кому, как не старшим в роду доверить воспитание детей? К кому прийти с вопросом? Жизнь — она только тогда полна, когда ты находишься между отцом — и сыном. И стариков на Бирме уважают.

Не всем дано дожить до старости, но тем ценнее их опыт.

И этого лишает голод.

А иногда и того не хватает... всякое бывало на Бирме. И людоедство пару раз... тоже, бывало.

Ивар знал. Не осуждал — когда твои дети с голоду помирают, и не на такое пойдешь. Надеялся, что сам в таком положении не окажется, но если придется...

Выбирая между жизнью своих детей — и жизнью врага, к примеру? Пусть дети потом его осуждают, когда выживут и вырастут. А сам Ивар себя не осудит, нет. Или все-таки...?

Не хотелось ему искать ответ на этот вопрос.

Ивар радовался, что теперь такого не будет. Бирманам не дадут земли на материке, но у них будут свои поля. Поля, урожай с которых пойдет на Бирму. И поставлять им зерно купцы будут не втридорога. Бирма, как и прежде, будет рассчитывать только на себя. Всегда так было.

Но теперь — они не одиноки.