Не убоюсь зла - Айви Фокс

Я обхватываю себя руками, пытаясь подавить страх, и продолжаю идти.

Это все в твоей голове, Ава. Все в порядке. Просто вернись в особняк и попроси Стоун отвезти тебя домой. Как и надо было поступить с самого начала.

Я сглатываю сухой ком в горле и заставляю себя двигаться, молясь, чтобы ноги сами нашли дорогу назад. Ветви старых дубов будто насмехаются надо мной, пока я изо всех сил делаю вид, что не напугана до смерти. Кончики моих ушей загораются, когда позади раздается хруст ветки.

— К черту все это! — вырывается у меня, и страх наконец берет верх.

Я ускоряю шаг, надеясь, что рано или поздно звуки музыки с вечеринки выведут меня назад. Но после нового треска веток, я уже не иду. Я, черт возьми, бегу. Сердце подскакивает к горлу, и я изо всех сил стараюсь не заблудиться еще сильнее. Внезапно передо мной возникает тень, заставляя вздрогнуть от ужаса. Я кричу, но нападающий резко зажимает мне рот ладонью, заглушая звук. Меня разворачивают, и я больно ударяюсь спиной о чью-то грудь, но, уловив легкий аромат зеленых яблок, готова расплакаться от облегчения.

— От кого ты бежишь, Ава? — спрашивает Чейз, и его дыхание щекочет мне ухо.

Он не ждет ответа — его ладонь все еще плотно прижата к моим губам. Едва умудряюсь повернуть голову и краем глаза вижу, как он всматривается в чащу позади нас.

Он тоже это чувствует.

То же зловещее присутствие.

Я беру его за запястье и осторожно убираю руку.

— Чейз, давай уйдем. Пожалуйста.

Он коротко кивает. Если я еще сомневалась, что мне все мерещится, то его напряженная собранность развеяла любые сомнения.

Чейз отпускает меня, но тут же переплетает свои пальцы с моими. Он почти тащит меня за собой, а я цепляюсь за его руку, будто это спасательный круг, о котором я молила минуту назад.

Вместо того, чтобы идти по маршруту, которым шла я, мы петляем между деревьями, кружа по темному лесу. Что бы — или кто бы — ни преследовало нас, похоже, отступило. Жуткое ощущение рассеялось, и по тому, как расслабляются плечи Чейза, он тоже больше этого не чувствует.

— Кажется, теперь можно вернуться, — говорю я, когда мы останавливаемся перевести дух.

— Тебя вообще не должно было быть здесь. Я сказал тебе сидеть дома. Но ты решила перечить. — Он яростно проводит рукой по своим рыжеватым волосам.

— Ты опять начинаешь? — шиплю я. — Ты мне не отец, Чейз. Не указывай мне, что делать.

— Слава богу, что не отец. За такой трюк я бы выпорол тебя так, что ты неделю не смогла бы сидеть без боли, вспоминая о моих руках на твоей заднице.

— Хотела бы я посмотреть, как ты попробуешь.

— Продолжай дерзить, и попробую. Не испытывай меня, Ава.

Я сжимаю губы, сдерживая ответ. Хотя внутри все дрожит совсем не от злости. Мое тело вспыхивает, как рождественская гирлянда, от одной только мысли о его руках на мне — даже если это причинит боль. За последние пять лет он не давал повода ждать чего-то большего, но сейчас воображение рисует картинку: я на его коленях, голая, готовая принять и наказание, и ласку… и от этого внутри все сжимается.

Он зловеще ухмыляется, пробуждая меня от моих несвоевременных фантазий. Я отступаю на шаг, и в его глазах вспыхивает знакомый хищный блеск.

— Ты будешь хорошо себя вести? В следующий раз, если я попрошу тебя остаться дома, ты послушаешься?

— Нет, — отвечаю я со всем презрением, на которое способна.

— Ты уверена, что хочешь меня ослушаться? Сейчас? Оглянись вокруг, Ава. Здесь нет никого, кто мог бы тебя спасти.

— Ничего нового. Меня никогда никто не спасал.

В его глазах мелькает чувство вины, но оно быстро сменяется чем-то другим.

Чем-то куда более опасным.

— Хочешь закричать, Ава? — угрожающи шепчет он, сокращая расстояние между нами.

— Ты меня не пугаешь, — бормочу я, моя кожа горит от его обжигающего взгляда, и я делаю еще один шаг назад.

— Неужели? — он насмешливо приподнимает бровь.

Я качаю головой, а он продолжает приближаться.

— Знаешь, если бы был на твоем месте, я бы определенно испугался. Я могу сделать с тобой все, что угодно, и никто меня не остановит.

Он не добавляет того, что и так очевидно для нас обоих. Кроме моих родителей, никому нет дела до того, что Чейз сделает со мной. Будь то уединенный лес Оукли или самое оживленное место в школе, на виду у всех.

Я смотрю налево, потом направо, ища путь к отступлению, каждый раз отступая на шаг, в то время как он неуклонно сокращает дистанцию между нами.

— Чего ты хочешь, Чейз? — спрашиваю я прямо.

— Это зависит…

— От чего? — я сглатываю.

— От того, в каком отчаянии ты сейчас находишься.

Горло перехватывает.

— Скажи мне, Ава. Как далеко ты готова зайти, чтобы доставить мне удовольствие?

— И зачем мне это делать?

— Поверь на слово, ты не захочешь видеть мою плохую сторону, — усмехается он дьявольской ухмылкой, явно намереваясь превратить меня в беспомощное месиво желания.

— Я видела твою плохую сторону последние пять лет, — выплевываю я. — Что изменится, если я вдруг стану с тобой милой?

— Все зависит от того, насколько милой ты захочешь быть. — Он прикусывает свою полную нижнюю губу так, что мои трусики теперь окончательно промокли. Его голодный взгляд продолжает осматривать меня с ног до головы, как у льва, выслеживающего газель — готового впиться в ее плоть и проглотить целиком.

— Ну что, ты решила, что это будет?

— Иди к черту, — отвечаю я преувеличенно ласково, и прежде чем успеваю сообразить, что за этим последует, он набрасывается на меня, заставляя сильно шлепнуться на задницу.

— Хм, — удовлетворенно хмыкает он, проводя большим плутуем по моему подбородку, прежде чем оттолкнуть меня и выпрямиться. — Думаю, мне нравится этот вид отсюда, — продолжает он дразнить.

Я пытаюсь приподняться, но он лишь цыкает.

— Ничего подобного. Так и оставайся, не двигайся. Тебе ведь не привыкать к грязи и дерьму, верно?

У меня щиплет глаза от его грубых слов.

— Прекрати. Просто.... остановись, — заикаюсь я, все мое тело начинает дрожать.

Он скрещивает руки на своей внушительной груди, глядя на меня свысока.

Чейз всегда смотрит на меня свысока.

— Ты хочешь, чтобы я остановился, Ава? Тогда дай мне что-то стоящее. Иначе я не вижу причин это делать.

Я смотрю на него из-под полуопущенных век. Его пронзительный взгляд — стальной, ядовитый и ошеломляющий. Но когда мой взгляд скользит вниз по